Люблю высокие соборы,Душой смиряясь, посещать,Входить на сумрачные хоры,В толпе поющих исчезать.Боюсь души моей двуликойИ осторожно хоронюСвой образ дьявольский и дикийВ сию священную броню.В своей молитве суевернойИщу защиты у Христа.Но из-под маски лицемернойСмеются лживые уста.И тихо, с измененным ликом,В мерцаньи мертвенном свечей,Бужу я память о ДвуликомВ сердцах молящихся людей.Вот — содрогнулись, смолкли хоры,В смятеньи бросились бежать.Люблю высокие соборы,Душой смиряясь, посещать
8 апреля 1902
<p>Я тишиною очарован…</p>Я тишиною очарованЗдесь — на дорожном полотне.К тебе я мысленно прикованВ моей певучей тишине.Там ворон каркает высоко,И вдруг — в лазури потонулИз бледноватого далекаЖелезный возникает гул.Вчера твое я слышал слово,С тобой расстался лишь вчера,Но тишина мне шепчет снова:Не так нам встретиться пора.Вдали от суетных селений,Среди зеленой тишиныОбресть утраченные сныИных, несбыточных волнений.
18 апреля 1902
На полотне Финл. жел дороги
<p>Слышу колокол. В поле весна…</p>Слышу колокол. В поле весна.Ты открыла веселые окна.День смеялся и гас. Ты следила однаОблаков розоватых волокна.Смех прошел по лицу, но замолк и исчез.Что же мимо прошло и смутило?Ухожу в розовеющий лесТы забудешь меня, как простила.
Апрель 1902
<p>Там — в улице стоял какой-то дом…</p>Там — в улице стоял какой-то дом,И лестница крутая в тьму водила.Там открывалась дверь, звеня стеклом,Свет выбегал, — и снова тьма бродила.Там в сумерках белел дверной навесПод вывеской «Цветы», прикреплен болтом.Там гул шагов терялся и исчезНа лестнице — при свете лампы жолтом.Там наверху окно смотрело вниз,Завешанное неподвижной шторой,И, словно лоб наморщенный, карнизГримасу придавал стене — и взоры…Там, в сумерках, дрожал в окошках свет,И было пенье, музыка и танцы.А с улицы — ни слов, ни звуков нет, —И только стекол выступали глянцы.По лестнице над сумрачным дворомМелькала тень, и лампа чуть светила.Вдруг открывалась дверь, звеня стеклом,Свет выбегал, и снова тьма бродила.
1 мая 1902
<p>Мы встречались с тобой на закате…</p>Мы встречались с тобой на закате.Ты веслом рассекала залив.Я любил твое белое платье,Утонченность мечты разлюбив.Были странны безмолвные встречи.Впереди — на песчаной косеЗагорались вечерние свечи.Кто-то думал о бледной красе.Приближений, сближений, сгоранииНе приемлет лазурная тишь…Мы встречались в вечернем тумане,Где у берега рябь и камыш.Ни тоски, ни любви, ни обиды,Всё померкло, прошло, отошло..Белый стан, голоса панихидыИ твое золотое весло.
