Никто не слыхал ничего.Все визжали неистово, как звери.А один, сам не зная отчего, —Качался и хохотал, указывая на негоИ на девушку, вошедшую в двери.Она уронила платок,И все они, в злобном усильи,Как будто поняв зловещий намек,Разорвали с визгом каждый клочокИ окрасили кровью и пылью.Когда все опять подошли к столу,Притихли и сели на место,Он указал им на девушку в углу,И звонко сказал, пронизывая мглу«Господа! Вот моя невеста».И вдруг тот, кто качался и хохотал,Бессмысленно протягивая руки,Прижался к столу, задрожал, —И те, кто прежде безумно кричал,Услышали плачущие звуки.
25 декабря 1902
<p>Покраснели и гаснут ступени…</p>Покраснели и гаснут ступени.Ты сказала сама: «Приду».У входа в сумрак моленийЯ открыл мое сердце. — Жду —Что скажу я тебе — не знаю.Может быть, от счастья умру.Но, огнем вечерним сгорая,Привлеку и тебя к костру.Расцветает красное пламя.Неожиданно сны сбылись.Ты идешь. Над храмом, над нами —Беззакатная глубь и высь.
25 декабря 1902
<p>Я искал голубую дорогу…</p>Я искал голубую дорогуИ кричал, оглушенный людьми,Подходя к золотому порогу,Затихал пред Твоими дверьми.Проходила Ты в дальние залы,Величава, тиха и строга.Я носил за Тобой покрывалоИ смотрел на Твои жемчуга.
Декабрь 1902
<p>На обряд я спешил погребальный…</p>На обряд я спешил погребальный,Ускоряя таинственный бег.Сбил с дороги не ветер печальный —Закрутил меня розовый снег.Притаился я в тихой долине —Расступилась морозная мгла.Вот и церковь видна на равнине —Золотятся ее купола…Никогда не устану молиться,Никогда не устану желать, —Только б к милым годам возвратитьсяИ младенческий сон увидать!
Декабрь 1902
<p>Она ждала и билась в смертной муке…</p>Она ждала и билась в смертной муке.Уже маня, как зов издалека,Туманные протягивались руки,И к ним влеклась неверная рука.И вдруг дохнул весенний ветер сонный,Задул свечу, настала тишина,И голос важный, голос благосклонныйЗапел вверху, как тонкая струна.
Декабрь 1902
<p>Запевающий сон, зацветающий цвет…</p>Запевающий сон, зацветающий цвет,Исчезающий день, погасающий светОткрывая окно, увидал я сирень.Это было весной — в улетающий день.Раздышались цветы — и на темный карнизПередвинулись тени ликующих риз.Задыхалась тоска, занималась душа,Распахнул я окно, трепеща и дрожа.И не помню — откуда дохнула в лицо,Запевая, старая, взошла на крыльцо.
Сентябрь — декабрь 1902
<p>Андрею Белому</p>Целый год не дрожало окно,Не звенела тяжелая дверь;Всё забылось — забылось давно,И она отворилась теперь.Суетились, поспешно крестясь.Выносили серебряный гроб…
