Улицы целует цокольЛокоть плотника плотнее на лоткеВетер ретивой ремнем без мерыЗаигрался. Но в толпе не слышно вздохаХода мыслей иль догадкиГод идет… Шум муж…Мухи. Стол усеян имиМхи на носу… Не снесу…— А в сенцах кто?.. Дочь станционного смотрителяЧто Пушкин целовал…<p>Аэроплан</p>Налпореа напор воздушных струйЗов воздуха и авиатор худДух бензинный с небаСмотрит СаваофомСемафором для полетаНад полями дыни облакаПрямо в лоб… Авиатор юн, костлявРота — ив… Вялый сокРот ево уверен Не реву, а смел…Дед отец считали галок на крестахИ на крышах хат серых без цветовДед темнее был отца… не умел читатьНо умен Сын летайлойСмелым красным Стал ласточкой — Эсесесер Ресесесэ<p>Из раздела «На полке Нью-Йорка»
<a l:href="#comm002014002"><sup>*</sup></a></p><p>«На улицах могли бы быть картины…»</p>
Op. 1.
На улицах могли бы быть картиныТитанов кисти гениев пераА здесь раскрыты плоскости скотиныПод пил сопенье грохот топора Без устали кипит коммерческая стройка Витрины без конца дырявят этажи И пешеход как землеройка Исчез в бетон за бритвою межи…<p>«Я был селянским человеком…»</p>
Op. 2.
Я был селянским человекомПахал и сеял и косилНе бегал жуткий по аптекамИ не считал остаток сил Я был юнцом румянощеким И каждой девушке резвясь Я предлагал свою щекотку Мечтая в ночь окончить связьЯ был забавником громилойВсего что восхищало людЯ клял для них что было милоС чужих не обольщался блюд Я был как лев горячесмелым Мне мир казался торжеством Где каждый обеспечен телом Чтоб быть увенчанным бойцомТеперь я стал жильцом проваловВ которых звезды не видныГде не споют вам КалевалуКолеса тьмы и вышины Теперь брожу дробясь в опорка В длину бульваров вдоль мостов Необозримого Нью-Йорка Где нет ни травки ни листовГде ветер прилетит трущобныйНеся угара смрад и ядИ где бродяги строем злобнымВо тьме охрипло говорят Где каждый камень поцелован Неисчислимою нуждой Нью-Йорк неправдою заплеван Оседлан злобы бородойИ если есть миллионерыБуржуев вспухший хороводТо это Вакхи и ВенерыИх для еды открыт лишь рот А ум чтобы измыслить новый Эксплуатации закон Рабочим потные оковы Многоэтажье в небосклонИ потому Нью-Йорк так давитИ непреклонен небоскребК людской толпе — житейской лавеЧто из поселков он согреб.<p>«Шараманщик, шараманщик…»</p>
Op. 3.
Шараманщик, шараманщик С наивною песней… Обманщик, обманщик, Мелодии плесеньЗаоросишь в подвалыВзведешь во дворцыИ слушает малыйРумяный лицом И слушает старый Изъезженный конь В Нью-Йорка угаре В бензинную вонь.<p>«Толпы в башнях негроокон…»</p>
