Сумерки свод превратили в палитру художника,Тучи задумчиво сини, палевы пятна заката.Сердце у вечера стало покорным заложником,Прошлым забылось, мечтает о бывшем когда-то.Я простоявши Нью-Йорке так долго, не видел простора,Только стальные размеры, только охваты цемента…Жизнь беспрерывно тянулась кремнистую гору,В счетах скупого на корку упавшего сента.Прошлое знаю и разуму прошлое мило;То что случится надолго неймет воображенья —В младости верил, и сердце ударом частило,Рвалось грядущее, мир и в его достиженья…Но теперь дорожа, утоляю я жажду текущим,Медленно жизнь изучая глоткамиСтал я философом, дубом кряжисто растущим,Что размышлений потока любим облаками.
1928 г.
<p>Прием Хлебникова</p>
Op. 17.
Я старел, на лице взбороздились морщины —Линии, рельсы тревог и волнений,Где взрывных раздумий проносились кручины —Поезда дребезжавшие в исступленьи.Ты старел и лицо уподобилось картеИсцарапанной сетью путей,Где не мчаться уже необузданной нарте,И свободному чувству где негде лететь!..А эти прозрачные очи глазницыВсе глубже входили, и реже огняПробегали порывы, очнувшейся птицы,Вдруг вспомнившей ласку весеннего дня..И билось сознанье под клейкою сетьюМорщин, как в сачке голубой мотылекА время стегало жестокою плетьюНо был деревянным конек.<p>Этюд на Брайтон-Биче</p>
Op. 18.
Обворожительно проколота соскомТвоя обветренная блузка!Изображу ль своим стихом,Что блузка бюсту была узкой…К тому же бризовый порывПодувший резво океанаПошире душку приоткрыл,Чтоб встречных стариков изранить…<p>«Я вижу цели, зрю задачи…»</p>
Op. 19.
Я вижу цели, зрю задачи —Я презираю златозвон,Что по сердцам банкрутским скачет,Не находя отметки «Вон» — Я друг, заступник слабых, бедных; За них словесный поднят жест; Средь криков оргии победных Мои слова не знают: лесть!Пролетарьята редкий воин,Поэт — словесный метеорОн удивления достоин,Когда слепит буржуя взор. За мной не шли толпой зеваки, Для избранных ковался стих Острей испанские навахи И вточь она — ударно лих!..Я был когда-то, был в легендеСвирепо растянувши лук;Восточно выспренним эффенди,Надев цветистый архалук; Но ныне потонул асфальте Я, катастрофы краснознак. Теперь затеряна спираль та, С которой сросся так!<p>«Я сидел темнице смрадной…»</p>
