В высь изверженные дымыЗастилали свет зари.Был театр окутан мглою.Ждали новой пантомимы,Над вечернею толпоюЗажигались фонари.Лица плыли и сменились,Утонули в темной массеПрибывающей толпы.Сквозь туман лучи дробились,И мерцали в дальней кассеЗолоченые гербы.Гулкий город, полный дрожи,Вырастал у входа в зал.Звуки бешено ломились…Но, взлетая к двери ложи,Рокот смутно замирал,Где поклонники толпились…В темном зале свет заёмныйМог мерцать и отдохнуть.В ложе – вещая сибилла,Облачась в убор нескромный,Черный веер распустила,Черным шелком оттенилаБледно-матовую грудь.Лишь в глазах таился вызов,Но в глаза вливался мрак…И от лож до темной сцены,С позолоченных карнизов,Отраженный, переменный –Свет мерцал в глазах зевак…Я покину сон угрюмый,Буду первый пред толпой:Взору смерти – взор ответный!Ты пьяна вечерней думой,Ты на очереди смертной:Встану в очередь с тобой!25 сентября 1904<p>Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте…</p>Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте.Прильнуло к дрожащему сердцу.Красный с козел спрыгнул – и на светлой чертеРаспахнул каретную дверцу.Нищий поднял дрожащий фонарь:Афиша на мокром столбе…Ступила на светлый троттуар,Исчезла в толпе.Луч дождливую мглу пронизал –Богиня вступила в склеп…Гори, маскарадный зал!Здесь нищий во мгле ослеп.Сентябрь 1904<p>День поблек, изящный и невинный…</p>День поблек, изящный и невинный,Вечер заглянул сквозь кружева.И над книгою стариннойЗакружилась голова.Встала в легкой полутени,Заструилась вдоль перил…В голубых сетях растенийКто-то медленный скользил.Тихо дрогнула портьера.Принимала комната шагиГолубого кавалераИ слуги.Услыхала об убийстве –Покачнулась – умерла.Уронила матовые кистиВ зеркала.24 декабря 1904<p>В кабаках, в переулках, в извивах…</p>
