Открыл окно. Какая хмураяСтолица в октябре!Забитая лошадка бураяГуляет на дворе.Снежинка легкою пушинкоюПорхает на ветру,И елка слабенькой вершинкоюМотает на юру.Жилось легко, жилось и молодо –Прошла моя пора.Вон – мальчик, посинев от холода,Дрожит среди двора.Всё, всё по старому, бывалому,И будет как всегда:Лошадке и мальчишке маломуНе сладки холода.Да и меня без всяких поводовЗагнали на чердак.Никто моих не слушал доводов,И вышел мой табак.А всё хочу свободной волеюСвободного житья,Хоть нет звезды счастливой болееС тех пор, как запил я!Давно звезда в стакан мой канула, –Ужели навсегда?..И вот душа опять воспрянула:Со мной моя звезда!Вот, вот – в глазах плывет манящая,Качается в окне…И жизнь начнется настоящая,И крылья будут мне!И даже всё мое имуществоС собою захвачу!Познал, познал свое могущество!..Вот вскрикнул… и лечу!Лечу, лечу к мальчишке малому,Средь вихря и огня…Всё, всё по старому, бывалому,Да только – без меня!Октябрь 1906<p>К вечеру вышло тихое солнце…</p>К вечеру вышло тихое солнце,И ветер понес дымки из труб.Хорошо прислониться к дверному косякуПосле ночной попойки моей.Многое миновалосьИ много будет еще,Но никогда не перестанет радоваться сердцеТихою радостьюО том, что вы придете,Сядете на этом старом диванеИ скажете простые словаПри тихом вечернем солнце,После моей ночной попойки.Я люблю ваше тонкое имя,Ваши руки и плечиИ черный платок.Октябрь 1906<p>Ночь. Город угомонился…</p>Ночь. Город угомонился.За большим окномТихо и торжественно,Как будто человек умирает.Но там стоит просто грустный,Расстроенный неудачей,С открытым воротом,И смотрит на звезды.«Звезды, звезды,Расскажите причину грусти!»И на звезды смотрит.«Звезды, звезды,Откуда такая тоска?»И звезды рассказывают.Всё рассказывают звезды.Октябрь 1906<p>Я в четырех стенах – убитый…</p>Я в четырех стенах – убитыйЗемной заботой и нуждой.А в небе – золотом расшитыйНаряд бледнеет голубой.Как сладко, и светло, и больно,Мой голубой, далекий брат!Душа в слезах, – она довольнаИ благодарна за наряд.Она – такой же голубоюМогла бы стать, как в небе – ты,Не удрученный тяготоюДух глубины и высоты.Но и в стенах – моя отрадаЛазурию твоей гореть,И думать, что близка награда,Что суждено мне умереть…И в бледном небе – тихим дымомГолубоватый дух певцаСмешается с тобой, родимым,На лоне Строгого Отца.Октябрь 1906<p>Окна во двор</p>
