Тогда она сходила в длинный зал,По бегать в нем ей как-то страшно было;И как-то странно детский шаг звучалМежду колонн. Разрытою могилойНад юной жизнью воздух там дышал.И в зеркалах являлися предметыДлиннее и бесцветнее, одетыКакой-то мертвой дымкою; и вдругНеясный шорох слышался вокруг:То загремит, то снова тише, тише(То были тени предков – или мыши).19И что ж? – она привыкла толковатьПо-своему развалин говор странный,И стала мысль горячая летатьНад бледною головкой и туманный,Воздушный рой видений навевать.Я с ней не разлучался. Детский лепетПодслушивать, невинной груди трепетСледить, ее дыханием с немой,Мучительной и жадною тоскойКак жизнью упиваться… это былоСмешно! – но мне так ново и так мило!20Влюбился я. И точно хорошаБыла не в шутку маленькая Нина.Нет, никогда свинец карандашаРафаэля иль кисти ПеруджинаНе начертали, пламенем дыша,Подобный профиль… все ее движеньяОсобого казались выраженьяИсполнены – но с самых детских днейЕе глаза не изменяли ей,Тая равно надежду, радость, горе,И было темно в них, как в синем море.21Я понял, что душа ее былаИз тех, которым рано все понятно.Для мук и счастья, для добра и злаВ них пищи много – только невозвратноОни идут, куда их повелаСлучайность, без раскаянья, упрековИ жалобы – им в жизни нет уроков:Их чувствам повторяться не дано…Такие души я любил давноОтыскивать по свету на свободе:Я сам ведь был немножко в этом роде.22Ее смущали странные мечты;Порой она среди пустого залаСиянье, роскошь, музыку, цветы,Толпу гостей и шум воображала;Кипела кровь от душной тесноты,На платьице чудесные узорыВиднелись ей – и вот гремели шпоры,К ней кавалер незримый подходилИ в мнимый вальс с собою уносил.И вот она кружилась в вихре балаИ, утомясь, на кресла упадала…23И тут она, склонив лукавый взорИ выставив едва приметно ножку,Двусмысленный и темный разговорС ним завести старалась понемножку;Сначала был он весел и остер,А иногда и чересчур небрежен;Ко под конец зато как мил и нежен…Что делать ей? – притворно строгий взглядЕго как гром отталкивал назад…А сердце билось в ней так шибко, шибко,И по устам змеилася улыбка.24Пред зеркалом, бывало, целый часТо волосы пригладит, то красивыйЦветок пришпилит к ним; движенью глаз,Головке наклоненной вид ленивыйПридав, стоит… и учится; не разХотелось мне совет ей дать лукавый,По ум ее, и сметливый и здравый,Отгадывал все мигом сам собой;Так годы шли безмолвной чередой;И вот настал тот возраст, о которомТак полны ваши книги всяким вздором.25
