Так пленник бедный мой уныло,Хоть сам под бременем оков,Смотрел на гибель казаков.Когда ж полночное светилоВосходит, близ забора онЛежит в ауле – тихий сонЛишь редко очи закрывает.С товарищами – вспоминаетО милой той родной стране;Грустит; но больше чем оне…Оставив там залог прелестный,Свободу, счастье, что любил,Пустился он в край неизвестный,И… все в краю том погубил.<p>Часть вторая </p><p>XVIII </p>Однажды погружась в мечтанье,Сидел он позднею порой;На темном своде без сияньяБесцветный месяц молодойСтоял, и луч дрожащий бледнойЛежал на зелени холмов,И тени шаткие деревКак призраки на крыше бедной,Черкесской сакли прилегли.В ней огонек уже зажгли,Краснея он, в лампаде медной,Чуть освещал большой забор…Все спит: холмы, река и бор.<p>XIX </p>Но кто в ночной тени мелькает?Кто легкой тенью, меж кустовПодходит ближе, чуть ступает,Все ближе… ближе… через ровИдет бредучею стопою?..Вдруг видит он перед собою:С улыбкой жалости немойСтоит черкешенка младая!Дает заботливой рукойХлеб и кумыс прохладный свой,Пред ним колена преклоняя.И взор ее изобразилДуши порыв, как бы смятенной.Но пищу принял русский пленный.И знаком ей благодарил.<p>XX </p>И долго, долго, как немая,Стояла дева молодая.И взгляд как будто говорил:«Утешь себя, невольник милый;Еще не все ты погубил».И вздох не тяжкий, но унылыйВ груди раздался молодой; Потом чрез вал она крутойДомой пошла тропою мшистой,И скрылась вдруг в дали тенистой,Как некий призрак гробовой.И только девы покрывалоЕще очам вдали мелькало,И долго, долго пленник мойСмотрел ей вслед – она сокрылась.Подумал он: но почемуОна к несчастью моемуС такою жалостью склонилась —Он ночь всю не смыкал очей;Уснул за час лишь пред зарей.<p>XXI </p>Четверту ночь к нему ходилаОна и пищу приносила;Но пленник часто все молчал,Словам печальным не внимал;Ах! сердце полное волненийЧуждалось новых впечатлений;Он не хотел ее любить.И что за радости в чужбине,В его плену, в его судьбине?Не мог он прежнее забыть…Хотел он благодарным быть,Но сердце жаркое терялосьВ его страдании немомИ как в тумане зыбком, в немБез отголоска поглощалось!..Оно и в шуме, и в тишиТревожит сон его души.<p>XXII </p>Всегда он с думою унылойВ ее блистающих очахВстречает образ вечно милой.В ее приветливых речахЗнакомые он слышит звуки…И к призраку стремятся руки;Он вспомнил все – ее зовет…Но вдруг очнулся. Ах! несчастной,В какой он бездне здесь ужасной;Уж жизнь его не расцветет.Он гаснет, гаснет, увядает,Как цвет прекрасный на заре;Как пламень юный, потухаетНа освещенном алтаре!!!<p>XXIII</p>
