Уж две недели я живу в монастыреСреди молчания и тишины глубокой. Наш монастырь построен на горе И обнесен оградою высокой.Из башни летом вид чудесный, говорят,На дальние леса, озера и селенья; Меж кельями разбросанными — сад,Где множество цветов и редкие растенья(Цветами монастырь наш славился давно). Весной в нем рай земной, но ныне Глубоким снегом все занесено, Все кажется мне белою пустыней, И только куполы церквей Сверкают золотом над ней. Направо от ворот, вблизи собора, Из-за дерев едва видна, Моя ютится келья в два окна.Приманки мало в ней для суетного взора:Дощатая кровать, покрытая ковром,Два стула кожаных, меж окон стол дубовый И полка книг церковных над столом;В киоте лик Христа, на Нем венец терновый.Жизнь монастырская без бурь и без страстей Мне кажется каким-то сном беспечным.Не слышу светских фраз, затверженных речей С их вечной ложью и злословьем вечным, Не вижу пошлых, злобных лиц… Одно смущает: недостаток веры,Но Бог поможет мне; Его любви нет меры И милосердью нет границ!Проснувшись, каждый день я к старцу Михаилу Иду на послушанье в скит.Ему на вид лет сто, он ходит через силу, Но взор его сверкает и горит Глубокой, крепкой верой в Бога И в душу смотрит пристально и строго. Вчера сказал он с гневом мне, Что одержим я духом своеволья И гордости, подобно сатане; Потом повел меня в подпольеИ показал мне гроб, в котором тридцать лет Спит, как мертвец, он, саваном одет, Готовясь к жизни бесконечной…Я с умилением и горестью сердечнойСмотрел на этот одр унынья и борьбы. Но старец спит в нем только летом; Теперь в гробу суровом этомХранятся овощи, картофель и грибы.* * *
