И эта так называемая мирная техническая эволюция, техническая конкуренция — явление, которое, — повторяем, — дает о себе знать далеко за пределами собственно фабрично-заводской деятельности, — вплоть до кабинетов жрецов "объективной науки". "Объективная наука" в руках мыслителей буржуазного мира такое же средство "мирного" воздействия на общественные "низы", как и техника. Научные открытия диктуются потребностями "эволюции" и "конкуренции", характеризующими современное общества. И современная "объективная наука" в своих естественно-философских исторических, спекулятивных построениях точно отражает наблюдаемое в жизни культивирование различий, совершает поворот в сторону субъективизма и индивидуализма.
Культивирование различий предполагает не только простую исчерпывающую и непрерывно подновляемую "выучку". Оно ставит и иную, более трудную задачу. Требуется проявлять "Besonderheit und Unver-gleichbarkeit", "особенность и несравнимость", требуется обладать таким плюсом, каким другие не обладают. В крупных городских центрах средства к существованию "получаются не от природы, а от людей"[30]. И самое главное при этом: один представитель современного общества должен превосходить другого своим уменьем находить новые источники дохода. "Предлагающий должен для заработка стараться создавать все новые и особенные потребности. Необходимость специализироваться, чтобы найти новые, еще не использованные источники дохода, не легко заменимые функции, порождает дифференцировку, утонченность, обогащение потребностей публики, что, естественно, ведет к растущему различию личных качеств среди этой публики"[31].
Вот основа, на которой расцветают всевозможные культы "личностей", "героев", "таланта", "духовной аристократии". Все эти культы не что иное как перевод на идеологический язык понятия о самом существенном, по мнению буржуазии, факте борьбы за существование, факте, отличающем XIX век от XVIII, — не что иное как простое обозначения того "различия", которое гарантирует победу для обладателей его, принадлежащих ко всем клеткам буржуазного общества, начиная с его верхов и кончая его низами; начиная с магнатов крупного капитала и кончая профессиональной интеллигенцией.
В культивировании различий, наконец, нельзя упускать из виду, следующего момента. Наряду с приобретением профессиональных качеств и открытием новых "путей" идеологи означенных различий должны особенно ярко также подчеркнуть непрерывность открытия новых путей. И идея этой непрерывности, н своем высшем выражении, в своей наиболее последовательной формулировке дает идею абсолютного стремления "вперед", абсолютного отрицания всякой обстановки на пути, отрицания всего, что способствует хотя бы минутной "нивелировке", хотя бы минутному "покою". В свою очередь, все, что не позволяет "остановиться", оказаться "унивелированным", возводится в культ.
Отсюда, с одной стороны, страх перед "безличной массой", перед "толпой", — толпой, как "мещански" настроенной, так и вообще перед всяким коллективом лиц, преследующих однородные цели, идущих однородными путями. (Например, страх перед социалистическим миром.) Отсюда, с другой стороны, predilection 54 к героическим стимулам "движения", в том числе к "страданию".
"Все то безобразно, в чем одна часть безмерно разрастается и преобладает над другими, в чем нет единства и цельности и, наконец, в чем нет свободного разнообразия". "Мертвое подавляющее единство" противно "добру, истине, красоте". "Попытка парализовать это последнее (мертвое единство) для чувств сводится к представлению бесконечной пустоты, лишенной всяких особенных, определенных образов бытия, то есть к чистому безобразию"[32].
Такова формула в абстрактных терминах, фиксирующая вышеозначенное отрицательное отношение к "безличной массе".
Другой ее Leitmotiv говорит о противоположном. И это противоположное — надсоновский гимн покою и красоте — в свою очередь, является отражением другого Leitmotiv'a социально-экономической жизни новейших буржуазных ячеек.
Наряду с культом "абсолютного развития" современное буржуазное общество выдвигает культ "абсолютной простоты" и "легкости". Слагаются естественно-научные системы, берущие своей отправной точкой принцип "наименьшего усилия", наименьшей "затраты сил". Слагаются философские системы, говорящие о том же принципе помощью отвлеченных терминов (например, натурфилософия Оствальда или эмпириокритицизм в его различных разветвлениях, слагаются экономические системы:, принимающие тот же принцип за сокровенную основу всего социального механизма (например, энергетическая политическая экономия Геринга). Слагаются, наконец, эстетические системы, ярко демонстрирующие означенную точку зрения. В разных областях знания и искусства одновременно возникают аналогичные течения, что свидетельствует об общем материальном источнике и о значительности этого источника для тех общественных групп, которые создают соответствующие идеологические системы".
