Пир в разгаре. Случайно сошлися сюда, Чтоб вином отвести себе душу И послушать красавицу Грушу, Разношерстные все господа: Тут помещик расслабленный, старый,Тут усатый полковник, безусый корнет, Изучающий нравы поэт И чиновников юных две пары.Притворяются гости, что весело им,И плохое шампанское льется рекою…Но цыганке одной этот пир нестерпим.Она села, к стене прислонясь головою,Вся в морщинах, дырявая шаль на плечах, И суровое, злое презреньеЗагорается часто в потухших глазах: Не по сердцу ей модное пенье…"Да, уж песни теперь не услышишь такой,От которой захочется плакать самой!Да и люди не те: им до прежних далече…Вот хоть этот чиновник, — плюгавый такой, Что, Наташу обнявши рукой, Говорит непристойные речи, —Он ведь шагу не ступит для ней… В кошелькеВся душа-то у них… Да, не то, что бывало!"Так шептала цыганка в бессильной тоске,И минувшее, сбросив на миг покрывало, Перед нею росло — воскресало. Ночь у Яра. Московская знать Собралась как для важного дела,Чтобы Маню — так звали ее — услыхать, Да и как же в ту ночь она пела!"Ты почувствуй", — выводит она, наклонясь, А сама между тем замечает, Что высокий, осанистый князь С нее огненных глаз не спускает.Полюбила она с того самого дня Первой страстью горячей, невинной,Больше братьев родных, "жарче дня и огня", Как певалося в песне старинной.Для него бы снесла она стыд и позор, Убежала бы с ним безрассудно,Но такой учредили за нею надзор, Что и видеться было им трудно. Раз заснула она среди слез."Князь приехал!" — кричат ей… Во сне аль серьезно? Двадцать тысяч он в табор привез И умчал ее ночью морозной. Прожила она с князем пять лет,Много счастья узнала, но много и бед…Чего больше? спросите — она не ответит, Но от горя исчезнул и след,Только счастье звездою далекою светит! Раз всю ночь она князя ждала, Воротился он бледный от гнева, печали; В этот день его мать прокляла И в опеку имение взяли.И теперь часто видит цыганка во сне, Как сказал он тогда ей: "Эх, Маша, Что нам думать о завтрашнем дне? А теперь хоть минута, да наша!" Довелось ей спознаться и с "завтрашним днем": Серебро продала, с жемчугами рассталась, В деревянный, заброшенный дом Из дворца своего перебралась, И под этою кровлею вновь Она с бедностью встретилась смело: Те же песни и та же любовь… А до прочего что ей за дело?Это время сияет цыганке вдали,Но другие картины пред ней пролетели.Раз — под самый под Троицын день — к ней пришлиИ сказали, что князь, мол, убит на дуэли.Не забыть никогда ей ту страшную ночь, А пойти туда на дом не смела.Наконец поутру ей уж стало невмочь: Она черное платье надела,Робким шагом вошла она в княжеский дом,Но как князя голубчика там увидала С восковым, неподвижным лицом, Так на труп его с воплем упала!Зашептали кругом: "Не сошла бы с ума! Знать, взаправду цыганка любила…"Подошла к ней старуха княгиня сама, Образок ей дала… и простила.Еще Маня красива была в те года, Много к ней молодцов подбивалось, — Но, прожитою долей горда, Она верною князю осталась;А как помер сынок ее — славный такой, На отца был похож до смешного, —Воротилась цыганка в свой табор роднойИ запела для хлеба насущного снова!И опять забродила по русской земле,Только Марьей Васильевной стала из Мани… Пела в Нижнем, в Калуге, в Орле, Побывала в Крыму и в Казани; В Курске — помнится — раз, в Коренной,Губернаторше голос ее полюбился,Обласкала она ее пуще родной, И потом ей весь город дивился.Но теперь уж давно праздной тенью онаДоживает свой век и поет только в хоре… А могла бы пропеть и одна Про ушедшие вдаль времена, Про бродячее старое горе, Про веселое с милым житье Да про жгучие слезы разлуки…Замечталась цыганка… Ее забытье Прерывают нахальные звуки. Груша, как-то весь стан изогнув, Подражая кокотке развязной, Шансонетку поет. "Ньюф, ньюф, ньюф…" — Раздается припев безобразный. "Ньюф, ньюф, ньюф, — шепчет старая вслед, — Что такое? Слова не людские, В них ни смысла, ни совести нет… Сгинет табор под песни такие!" Так обидно ей, горько, — хоть плачь!Пир в разгаре. Хвативши трактирной отравы, Спит поэт, изучающий нравы, Пьет довольный собою усач, Расходился чиновник плюгавый:Он чужую фуражку надел набекрень И плясать бы готов, да стыдится. Неприветливый, пасмурный день В разноцветные стекла глядится.
