Целую ночь я в постели метался, Ветер осенний, сердитый Выл надо мной;Словно при мне чей-то сон продолжался, Некогда здесь позабытый, Сон, мне чужой.Снились мне дальней Швейцарии горы… Скованы вечными льдами Выси тех гор,И отдыхают смущенные взоры В светлых долинах с садами, В глади озер.Славно жилось бы. Семья-то большая… Часто под старую крышу Входит нужда.Надо расстаться… "Прощай, дорогая! Голос твой милый услышу Вряд ли когда!"Свет нелюбимого, бледного неба… Звуки наречья чужого Дразнят как шум;Горькая жизнь для насущного хлеба, Жизнь воздержанья тупого, Сдавленных дум.Если же сердце зашепчет о страсти, Если с неведомой силой Вспыхнут мечты, —Прочь их гони, не вверяйся их власти, Образ забудь этот милый, Эти черты.Жизнь пронесется бесцветно-пустая… В бездну забвенья угрюмо Канет она…Так, у подножья скалы отдыхая, Смоет песчинку без шума Моря волна.Вдруг пробудился я. День начинался, Билося сердце, объято Странной тоской;Снова заснул я, и вновь продолжался Виденный кем-то, когда-то Сон, мне чужой.Чья-то улыбка и яркие очи, Звуки альпийской свирели, Ропот судьбе, —Все, что в безмолвные, долгие ночи В этой забытой постели Снилось тебе!
1873
<p>"ОГЛАШЕНИИ, ИЗЫДИТЕ!"</p>В пустыне мыкаясь, скиталец бесприютныйОднажды вечером увидел светлый храм.Огни горели там, курился фимиам,И пенье слышалось… Надеждою минутнойВ нем оживился дух.- Давно уж он блуждал,Иссохло сердце в нем, изныла грудь с дороги;Колючим тернием истерзанные ноги И дождь давно не освежал.Что в долгих странствиях на сердце накипело, О чем он мыслил, что любил —Все странник в жаркую молитву перелил И в храм вступил походкою несмелой. Но тут кругом раздался крик: "Кто этот новый гость? Зачем в обитель Бога Пришлец незнаемый проник?Здесь места нет ему, долой его с порога!" — И был из храма изгнан он, Проклятьями, как громом, поражен.И вот пред ним опять безрадостно и ровноДорога стелется… Уж поздно. День погас.А он? Он все стоит у паперти церковной,Чтобы на Божий храм взглянуть в последний раз.Не ждет он от него пощады, ни прощенья,К земле бессильная склонилась голова, И, весь дрожа под гнетом оскорбленья, Он слушает, исполненный смущенья, Его клянущие слова.
