В воспоминанье о поэте Мне для стихов листочки эти Подарены в былые дни; Но бредом юным и невинным Доныне в тлении пустынном Не наполняются они. Так перед Вами в умиленье Я сердце, чуждое сомненья, Навек доверчиво открыл; Вы б только призраком участья Могли исполнить бредом счастья Его волнующийся пыл. Вы не хотели… Грустно тлея, Оно то билося слабее, То, задрожав, пылало вновь… О, переполните ж сторицей И эти белые страницы, И эту бедную любовь.
Зима 1857
Санкт-Петербург
<p>44 Напрасно в час печали непонятной</p> Напрасно в час печали непонятной Я говорю порой, Что разлюбил навек и безвозвратно Несчастный призрак твой, Что скоро всё пройдет, как сновиденье… Но отчего ж пока Меня томят и прежнее волненье, И робость, и тоска? Зачем везде, одной мечтой томимый, Я слышу в шуме дня, Как тот же он, живой, неотразимый, Преследует меня? Настанет ночь. Едва в мечтаньях странных Начну я засыпать, Над миром грез и образов туманных Он носится опять. Проснусь ли я, припомню ль сон мятежный, Он тут — глаза блестят; Таким огнем, такою лаской нежной Горит могучий взгляд… Он шепчет мне: "Забудь твои сомненья!" Я слышу звуки слов… И весь дрожу, и снова все мученья Переносить готов.
18 марта 1857
<p>45. 22 МАРТА 1857 ГОДА</p>
Н. И. М….ву
О Боже мой! Зачем средь шума и движенья, Среди толпы веселой и живой Я вдруг почувствовал невольное смущенье, Исполнился внезапною тоской? При звуках музыки, под звуки жизни шумной, При возгласах ликующих друзей Картины грустные любви моей безумной Предстали мне полнее и живей. Я бодро вновь терплю, что в страсти безнадежной Уж выстрадал, чего уж больше нет, Я снова лепечу слова молитвы нежной, Я слышу вопль — и слышу смех в ответ. Я вижу в темноте сверкающие очи, Я чувствую, как снова жгут они… Я вижу все в слезах проплаканные ночи, Все в праздности утраченные дни! И в будущее я смотрю мечтой несмелой… Как страшно мне, как всё печально в нем! Вот пир окончится… и в зале опустелой Потухнет свет… И ночь пройдет. Потом, Смеясь, разъедутся, как в праздники, бывало, Товарищи досугов годовых, — Останется у всех в душе о нас так мало, Забудется так много у иных… Но я… забуду ли прожитые печали, То, что уж мной оплакано давно? Нет, в сердце любящем, как в этой полной зале, Всё станет вновь и пусто и темно. И этих тайных слез, и этой горькой муки, И этой страшной мертвой пустоты Не заглушат вовек ни шумной жизни звуки, Ни юных лет веселые мечты.
