Зачем загадывать, мечтать о дне грядущем, Когда день нынешний так светел и хорош? Зачем твердить всегда в унынии гнетущем, Что счастье ветрено, что счастья не вернешь? Пускай мне суждены мучения разлуки И одиночества томительные дни — Сегодня я с тобой, твои целую руки, И ночь тиха, и мы одни. О, если бы я мог, хоть в эту ночь немую, Забыться в грезах золотых И всё прошедшее, как ношу роковую, Сложить у милых ног твоих. Но сердце робкое, привыкшее бояться, Не оживет в роскошном сне, Не верит счастию, не смеет забываться И речи скорбные нашептывает мне. Когда я удалюсь, исполненный смущенья, И отзвучат шаги мои едва, Ты вспомнишь, может быть, с улыбкою сомненья Мои тревожные моленья, Мои горячие и нежные слова. Когда враги мои холодною толпою Начнут меня язвить и их услышишь ты, Ты равнодушною поникнешь головою И замолчишь пред наглою враждою, Пред голосом нелепой клеветы. Когда в сырой земле я буду спать глубоко, Бессилен, недвижим и всеми позабыт, — Моей могилы одинокой Твоя слеза не оросит. И, может быть, в минуту злую, Когда мечты твои в прошедшее уйдут, Мою любовь, всю жизнь мою былую Ты призовешь на строгий суд, — О, в этот страшный час тревоги, заблужденья, Томившие когда-то эту грудь, Мои невольные, бессильные паденья Ты мне прости и позабудь. Пойми тогда, хоть с поздним сожаленьем, Что в мире том, где друг твой жил, Никто тебя с таким самозабвеньем, С таким страданьем не любил.
1881
<p>203</p> Из отроческих лет он выходил едва, Когда она его безумно полюбила За кудри детские, за пылкие слова. Семью и мужа — всё она тогда забыла! Теперь пред юношей, роскошна и пышна, Вся жизнь раскинулась, — орел расправил крылья, И чует в воздухе недоброе она, И замирает вся от гневного бессилья. В тревоге и тоске ее блуждает взгляд, Как будто в нем застыл вопрос и сердце гложет: "Где он, что с ним, и с кем часы его летят?.." Всё знать она должна и знать, увы! — не может. И мечется она, всем слухам и речам Внимая горячо, то веря, то не веря, Бесцельной яростью напоминая нам Предсмертные прыжки израненного зверя.
Март 1882
<p>204. Г. КАРЦОВУ</p> Настойчиво, прилежно, терпеливо, Порой таинственно, как тать, Плоды моей фантазии ленивой Ты в эту вписывал тетрадь. Укрой ее от любопытных взоров, Не отдавай на суд людей, На смех и гул пристрастных приговоров Заветный мир души моей! Когда ж улягусь я на дне могилы И, покорясь своей судьбе, Одну лишь память праздного кутилы Оставлю в мире по себе, — Пускай тебе тетрадь напомнит эта Сердечной дружбы нашей дни, И ты тогда забытого поэта Хоть добрым словом помяни!
