Жил-был человекОн встал с постели что вовсе не постельНатянул одежду что вовсе не одежда(Миллионы лет свистели у него в ушах)Надел ботинки что вовсе не ботинкиАккуратно завязал шнурки — и затянул потужеЧтобы пройти по полу что вовсе не полВниз по лестнице что вовсе не лестницаМимо картин что вовсе не картиныЧтоб сделать паузуВспомнить и забыть ночные сны что вовсе не сныИ было там облако, первобытное, пророк;И был дождь, его тайнопись, клинописьНа скрижалях солнца;И был свет с его напыщенной болтовнёй;Были берёзы, настойчивые, надоедливые.И ветер, упрёк за упрёком.За столом он прикрыл глаза чашами ладонейСловно из благодарностиИзбегая отражения в зеркалеСпеша прочитать новости что вовсе не новости(Миллионы лет вертелись у него в желудке)Он вступил в круговорот жизниНо прекратил читать чувствуя вес своей рукиВ руке что вовсе не рукаИ он не знал что делать с чего начатьЧтобы прожить день что вовсе не деньА Брайтон был картинкойБританский музей был картинкойБоевой корабль из Фламборо был картинкойБарабанная дробь лёд в стакане ртыРастянутые от смехаЧто вовсе не смехВот и всё что осталось от картинкиВ книгеПод муссонными ливнямиВ разрушенной горной хижинеОткуда много лет назад тело его стащил леопард.<p>Песнь против белого сыча</p>Белый сыч раздобыл надёжное оружие —Завещания своих жертв.Раздобыл глаза, что смотрят дальше жизниИз старых фосфоресцирующих трупов,Стащил, как мог, их костиИз-под обжигающей пурги.Смерть одолжила ему живот.Он носит лицо, найденное в море.Сплетая жилы последних дыханий,Он связал это всё вместе.Призрачной иглой скрипаОн сшил снежное платье,Из узловатого зоркого льдаВыдавив кровь и жир.О гляди Сыч глядиСквозь стену ледникаНа смертное полеРыдающего снега и берёзового листаГде я ем твою душу ложкой из чашиИ песнь моя воспаряет.<p>Корабль</p>
