<p>302. БАРС
<a l:href="#c_337"><sup>{*}</sup></a></p>Пожаром яростного крапамаячу в травяной глуши,где дышит след и росный запахтвоей промчавшейся души.И в нестерпимые пределы,то близко, то вдали звеня,летит твой смех обезумелыйи мучит и пьянит меня.Луна пылает молодая,мед каплет на мой жаркий мех;бьет, скатывается, рыдая,твой задыхающийся смех.И в липком сумраке зеленом,пожаром гибким и слепым,кружусь я, опьяненный звоном,полетом, запахом твоим…Но не уйдешь ты! В полнолуньев тиши настигну у ручья,сомну тебя, мое безумьесеребряное, лань моя.13 апреля 1923<p>303. НА ОЗЕРЕ
<a l:href="#c_338"><sup>{*}</sup></a></p>В глазах рябило от резьбыоранжевой и черной зыби,и плыл к огню — к библейской глыбезаката — сумрак из трубы.И, черный жар и дым мохнатыйследя торжественно с кормы,следя прибрежный бор зубчатый, —в очарованье плыли мы.И Сердце было так прозрачно,так пел прожженный Богом свод,что бор, и озеро, и дачный,дымящий глухо пароход, —приобретали незаметнозначенье чуда в этот час, —и в темной зыби женских глазплыл и дышал огонь стоцветный.<22 апреля 1923><p>304. «Живи, звучи, не поминай о чуде…»
<a l:href="#c_339"><sup>{*}</sup></a></p>Живи, звучи, не поминай о чуде, —но будет день, войду в твой скромный дом,твой смех замрет, ты встанешь: стены, люди —всё поплывет, — и будем мы вдвоем…Прозреешь ты в тот миг невыразимый,спадут с тебя, рассыплются, звеня,стеклом поблескивая дутым, зимыи весны, прожитые без меня…Я пламенем моих бессонниц, хладоммоих смятений творческих прильну,взгляну в тебя — и ты ответишь взглядомпокорным и крылатым в вышину.Твои плеча закутав в плащ шумящий,я по небу, сквозь звездную росу,как через луг некошеный, дымящий,тебя в свое бессмертье унесу…<Июнь 1923><p>305. РОДИНА
<a l:href="#c_340"><sup>{*}</sup></a></p>Когда из родины звенит намсладчайший, но лукавый слух, —не празднословью, не молитваммой предается скорбный дух.Нет, — не из сердца, вот отсюда,где боль неукротима, вот —крылом, окровавленной грудой,обрубком костяным — встаетмой клекот, клокотанье: Боже,Ты, отдыхающий в раю, —на смертном, на проклятом ложетронь, воскреси — ее… мою!..<23 сентября 1923><p>306. «И в Божий рай пришедшие с земли…»
<a l:href="#c_341"><sup>{*}</sup></a></p>И в Божий рай пришедшие с землиустали, в тихом доме прилегли…Летают на качелях серафимыпод яблонями белыми. Скрипятверевки золотые, Серафимыкричат взволнованно… А в доме спят, —в большом, совсем обыкновенном доме,где Бог живет, где солнечная леньлежит на всем; и пахнет в этом доме,как, знаешь ли, на даче — в первый день…Потом проснутся; в радостной истомепосмотрят друг на друга; в сад пройдут —давным-давно знакомый и любимый…О, как воздушно яблони цветут!..О, как кричат, качаясь, серафимы!<Ноябрь 1923>
