Мечтал я о тебе так часто, так давно, за много лет до нашей встречи,когда сидел один, и кралась ночь в окно, и перемигивались свечи.И книгу о любви, о дымке над Невой, о неге роз и море мглистом,я перелистывал — и чуял образ твой в стихе восторженном и чистом.Дни юности моей, хмельные сны земли, мне в этот миг волшебно-звонкийказались жалкими, как мошки, что ползли в янтарном блеске по клеенке.Я звал тебя, я ждал. Шли годы. Я бродил по склонам жизни каменистыми в горькие часы твой образ находил в стихе восторженном и чистом.И ныне, наяву, ты, легкая, пришла, и вспоминаю суеверно,как те глубокие созвучья-зеркала тебя предсказывали верно.6 июля 1921
Весенний лес мне чудится… Постой,прислушайся… На свой язык певучийпереведу я тысячу созвучий,что плещут там средь зелени святой.И ты поймешь, и слух прозрачный твойвсё различит: и солнца смех летучий,и в небе вздох блестящей легкой тучи,и песню пчел над шепчущей травой.И ты войдешь тропинкою пятнистойтуда, в мой лес, и яркий и тенистый,где сердце есть у каждого листка;Туда, где нет ни жалоб, ни желаний,где азбуке душистой ветеркаучился я у ландыша и лани.<25 июня 1922>
Позволь мечтать… Ты первое страданьеи счастие последнее мое.Я чувствую движенье и дыханьетвоей души… Я чувствую ее,как дальнее и трепетное пенье…Позволь мечтать, о, чистая струна!Позволь рыдать и верить в упоенье,что жизнь, как ты, лишь музыки полна.6 августа 1921
Ее душа, как свет необычайный,как белый блеск за дивными дверьми,меня влечет. Войди, художник тайный, и кисть возьми.Изобрази цветную вереницуволшебных птиц; огнисто распишивсю белую, безмолвную светлицу ее души.Возьми на кисть росинки с розы чайнойи красный сок раскрывшейся зари.Войди, любовь, войди, художник тайный, мечтай, твори.31 июля 1921
30. «Когда захочешь, я уйду…»
Когда захочешь, я уйду,утрату сладостно прославлю, —но в зацветающем саду,во мгле пруда тебе оставлюодну бесценную звезду.Заглянешь ты в зеркальный пруди тронешь влагу, и движеньябеспечных рук звезду вспугнут;но зыбь утихнет; отраженьевернется вновь, шепнет: я тут…Ты кинешь камешек, и вновьзыбь круговая гладь встревожит.О нет, — звезде не прекословь, —растаять в сумраке не можетмой лучший луч, моя любовь…Над влагой душу наклоня,так незаметно ты привыкнешьк кольцу тончайшего огня;и вдруг поймешь, и тихо вскрикнешь,и тихо позовешь меня…