Я на холме спал высоком,Слышал глас твой, соловей,Даже в самом сне глубокомВнятен был душе моей:То звучал, то отдавался,То стенал, то усмехалсяВ слухе издалече он;И в объятиях КалистыПесни, вздохи, клики, свистыУслаждали сладкий сон.Если по моей кончине,В скучном, бесконечном сне,Ах! не будут так, как ныне,Эти песни слышны мне;И веселья, и забавы,Плясок, ликов, звуков славыНе услышу больше я, —Стану ж жизнью наслаждаться,Чаще с милой целоваться,Слушать песни соловья.1797
Под свесом шумных тополевыхКустов, в тени, Кипридин сынПокоился у вод перловых,Биюших с гор, и факел с нимЛежал в траве, чуть-чуть куряся.Пришли тут нимфы и, дивяся,«Что нам! — сказали, — как с ним быть?Дай в воду, в воду потопить!А с ним и огнь, чем все сгорают!»И вот! — кипит ключ пеной весь;С купающихся нимф стекаютГорящие струи поднесь.1797
На розе опочилаВ листах пчела сидя,Вдруг в пальчик уязвилаВенерино дитя.Вскричал, вспорхнул крыламиИ к матери бежит;Облившися слезами,«Пропал, умру! — кричит, —Ужален небольшоюКрылатой я змеей,Которая пчелоюЗовется у людей».Богиня отвечала:«Суди ж: коль так пчелыТебя терзает жало,Что ж твой удар стрелы?»1797