Царь жила-была девица, —Шепчет русска старина, —Будто солнце светлолица,Будто тихая весна.Очи светлы голубые,Брови черные дугой,Огнь — уста, власы — златые,Грудь — как лебедь белизной.В жилках рук ее пуховых,Как эфир, струилась кровь;Между роз, зубов перловых,Усмехалася любовь.Родилась она в сорочкеСамой счастливой порой,Ни в полудни, ни в полночке —Алой, утренней зарей.Кочет хлопал на нашестеКрыльями, крича сто раз:Северной звезды на светеНет прекрасней, как у нас.Маковка злата церковнаКак горит средь красных дней.Так священная коронаМило теплилась на ней,И вливала чувство тайноС страхом чтить ее, дивясь;К ней прийти необычайноБыло, не перекрестясь.На нее смотреть не смелиИ великие цари;За решеткою сиделиНа часах богатыри.И Полканы всюду чудныДом стрегли ее и трон;С колоколен самогудныйСлышался и ночью звон.Терем был ее украшенВ солнцах, в месяцах, в звездах;Отливались блесни с башенВо осьми ее морях.В рощах злачных, в лукоморьеВъявь гуляла и в саду,Летом в лодочке на взморье,На санках зимой по льду.Конь под ней, как вихрь, крутился,Чув девицу ездока, —Полк за нею нимф тащилсяПо следам издалека.Коз и зайцев быстроногихСтрасть была ее гонять,Гладить ланей златорогихИ дерев под тенью спать.Ей ни мошки не мешали,Ни кузнечики дремать;Тихо ветерки порхали,Чтоб ее лишь обвевать.И по веткам птички райски,Скакивал заморский кот,Пели соловьи китайскиИ жужукал водомет.Статно стоя, няньки, мамкиОдаль смели чуть дышатьИ бояр к ней спозаранкиВ спальню с делом допущать.С ними так она вещала,Как из облак божество;Лежа царством управляла,Их журя за шаловство.Иногда же и тазалаНе одним уж язычком,Если больно рассерчала,То по кудрям башмачком.Все они царя-девицыТак боялись, как огня,Крыли, прятали их лицыОт малейшего пятна.И без памяти любили,Что бесхитростна была;Ей неправд не говорили,Что сама им не лгала.Шила ризы золотые,Сплошь низала жемчугом.Маслила брады седыеИ не ссорилась с умом.Жить давала всем в раздолье,Плавали как в масле сыр;Ездила на богомолье, —Божеством ее всяк чтил.Все поля ее златилисьИ шумели под серпом,Тучные стада водились,Горы капали сребром.Слава доброго правленьяРазливалась всюду в светВсе кричали с восхищенья,Что ее мудрее нет.Стиходеи ту ж бряцалиИ на гуслях милу ложь;В царствах инших повторялиО царе-девице то ж.И от этого-то громуПоднялись к ней женихиВереницей к ее дому,Как фазаньи петухи.Царств за тридевять мудруя,Вымышляли, как хвалить;Вздохами любовь толкуя,К ней боялись подступить.На слонах и на верблюдахХан иной дары ей шлет,Под ковром, на хинских блюдах,Камень с гору самосвет.Тот эдемского индея:Гребень — звезд на нем нарост,Пурпур — крылья, яхонт — шея,Изумрудный — зоб и хвост.Колпиц алы черевичкиНес — с бандорой тот плясать,Горлиц нежные яички —Нежно петь и воздыхать.Но она им не склонялась,Набожна была чресчур.Только в шутках забавлялась,Напущая на них дур.Иль велела им трудиться:Яблок райских ей искать,Хохлик солнцев, чтоб светиться,В тьме век младостью блистать.Но они понадорвалиСвой живот, — и стали в пень;Что искали — не сыскали,И исчезли будто тень.Тут откуда ни явилсяЦарь-царевич, или круль,Ни людям не поклонился,Ни на спаса не взглянул.По бедру коня хлесть задню —И в тот миг невидим стал, —Шасть к царю-девице в спальнюИ ее поцеловал,Хоронилася платочкомИ ворчала хоть в сердцах,Но как вслед его окошкомХлопнула, — вскричала: ах!Конь к тому ж в пути обратномТронул сеть садовых струн:Град познал в сем звуке страшном,Что был дерзок Маркобрун.Вот и встал дым коромысломОт маяков по горам;В мрачном воздухе нависломРев завыл и по церквам.Клич прокликали в столице,И гонцы всем дали весть,Чтоб скакать к царю-девицеИ, служа ей, — мстить за честь.Заскрипели двери ржавыОружейниц древних лет,Воспрянули мужи славыИ среди пустынных мест.Правят снасти боевыеИ булат и сталь острят;Старые орлы, седыеС соколами в бой летят.И свирепы кони в стойлахТопают, храпят и ржут,На холмах и на раздольяхПыль вздымают, пену льют.В слух пищали стенобойны,Растворя чугунны рты,Воют в час полночный, сонный,Чтоб скорей в поход идти.Идет в шкурах рать звериных,С дубом, с пращей, с кистенем;В перьях птичьих, в кожах рыбных,И как холм течет чрез холм.Занимает степи, лугиИ насадами моря,И кричит: помремте, други,За девицу и царя!Не пленила златом, свойствомНас она, ни серебром;Но лишь девичьим геройством,Здравым и простым умом.И так сими вождь речамиВзбудоражил войнов дух,Что, подняв бугры плечамиРастрепали круля в пух.И еще в его бы царствеТолько раз один шагнуть,Света б не было в пространстве,Чем его и вспомянуть.Кровь народа МаркобрунаУподобилась реке;Он дрожал ее перунаИ в своем уж чердаке.Но как он царя-девицы.Нежный нрав довольно знал,Стал пастух — и глас цевницыЧасто ей своей внушал.«Виноват, — пел, — пред тобою,Что прекрасна ты, мила». —«Сердце тронь мое рукою.Сядь со мной!» — она рекла...Так и все красотки славныДерзостей не могут несть;Все бывают своенравны,Любят жены, девы честь.1812
