Там, где внизу горы, извивистый ручей Бежит и пенится меж грудами корней; Где горных берегов с песчаного уступа Склоиилася к нему берез и елей купа, И зыбким пологом, широким и густым, Многоветвистая раскинулась над ним; — Там, в те часы, когда притихнут лес и воды, Когда на ясные, лазоревые своды Серебряным шаром покатится луна, И ночь весенняя, прохладна и нежна, Оденет берега в свой сумрак сладострастной И юноша пойдет к любовнице прекрасной Но чуткому пути на тайный счастья миг, Неся ей бурный жар объятий молодых, Горячие уста и огненные очи — Там, в безмятежное, святое царство ночи, Похитивший себя у множества сует, У братий и вина, у праздничных бесед, У шума вольницы и лени просвещенной, — Я, полон сладких дум, бродил, уединенный; Там часто я вверял безмолвию лесов Гармонию тобой настроенных стихов, Тобой, красавица, хранительный мой гений, Светило ясных дней, приволье вдохновений! Ты первая меня поэтом назвала: Как сильно грудь моя сей голос поняла, Твой голос творческий: младые силы встали. Преобразился я, и очи засверкали!.. Но юные лета — прелестный, дивный сон, Мой быстрый сон — прошли. Пред новый небосклон Я перенес права студентского досуга; Могу, сжимая длань товарища и друга, Восторгом оживить беспечное чело — И разом светлую надежду наголо! Могу возобновлять пиры мои ночные… Придут, усядутся гуляки удалые, Вино заискрится в стакане круговом, Беседа запоет, веселая вином… Но та минувших лет божественная доля, Та радость и печаль, та вольность и неволя, Чем сердце и кипит и стынет вновь и вновь, Ликует, нежится, беснуется — любовь Не даст мне прежних дум и чистых наслаждении. Благословляю ж вас, развесистые тени, Вас, мирны берега подгорного ручья, Где, под звездой любви, поэзия моя В уединении счастливом развивалась, Дышала свежестью, цвела и красовалась; Тебя, кем полон сей признательный мой глас: Вы, добрые, мои, — благословляю вас!<p>КОНЬ</p>
