Я помню: был весел и шумен мой день С утра до зарницы другого… И было мне вдоволь разгульных гостей, Им вдоволь вина золотого. Беседа была своевольна: она То тихим лилась разговором, То новую песню, сложенную мной, Гремела торжественным хором. И песня пропета во здравье мое, Высоко возглас подымался, И хлопали пробки, и звонко и в лад С бокалом бокал целовался! А ныне… О, где же вы, братья-друзья? Нам годы иные настали — Надолго, навечно разрознили нас Великие русские дали. Один я, но что же? Вот книги мои, Вот милое небо родное — И смело могу в одинокий бокал Я пенить вино золотое. Кипит и шумит и сверкает оно: Так молодость наша удала… Вот стихло, и вновь безмятежно светло И равно с краями бокала. Да здравствует то же, чем полон я был В мои молодецкие лета; Чем ныне я счастлив и весел и горд, Да здравствует вольность поэта! Здесь бодр и спокоен любезный мой труд, Его берегут и голубят: Мой правильный день, моя скромная ночь; Смиренность его они любят. Здесь жизнь мне легка! И мой тихий приют Я доброю славой прославлю, И разом глотаю вино — и на стол Бокал опрокинутый ставлю.
УНДИНА
Когда невесело осенний день взойдет И хмурится; когда и дождик ливмя льет, И снег летит, как пух, и окна залепляет; Когда камин уже гудит и озаряет Янтарным пламенем смиренный твой приют, И у тебя тепло; а твой любимый труд, — От скуки и тоски заступник твой надежной, А тихая мечта, милее девы нежной, Привыкшая тебя ласкать и утешать, Уединения краса и благодать, Чуждаются тебя; бездейственно и сонно Идет за часом час, и ты неугомонно Кручинишься: тогда будь дома и один, Стола не уставляй богатством рейнских вин, И жженки из вина, из сахару да рому Ты не вари: с нее бывает много грому; И не зови твоих товарищей-друзей Пображничать с тобой до утренних лучей: Друзья, они придет и шумно запируют, Состукнут чаши в лад, тебя наименуют, И песню запоют во славу лучших лет; Развеселишься ты, а может быть и нет: Случалося, что хмель усиливал кручину! Их не зови; читай Жуковского "Ундину": Она тебя займет и освежит; ты в ней Отраду верную найдешь себе скорей. Ты будешь полон сил и тишины высокой, Каких не даст тебе ни твой разгул широкой, Ни песня юности, ни чаш заздравный звон, И был твой грустный день, как быстролетный сон!