Я помню: был весел и шумен мой день                        С утра до зарницы другого…                     И было мне вдоволь разгульных гостей,                        Им вдоволь вина золотого.                     Беседа была своевольна: она                        То тихим лилась разговором,                     То новую песню, сложенную мной,                        Гремела торжественным хором.                     И песня пропета во здравье мое,                        Высоко возглас подымался,                     И хлопали пробки, и звонко и в лад                        С бокалом бокал целовался!                     А ныне… О, где же вы, братья-друзья?                        Нам годы иные настали —                     Надолго, навечно разрознили нас                        Великие русские дали.                     Один я, но что же? Вот книги мои,                        Вот милое небо родное —                     И смело могу в одинокий бокал                        Я пенить вино золотое.                     Кипит и шумит и сверкает оно:                        Так молодость наша удала…                     Вот стихло, и вновь безмятежно светло                        И равно с краями бокала.                     Да здравствует то же, чем полон я был                        В мои молодецкие лета;                     Чем ныне я счастлив и весел и горд,                        Да здравствует вольность поэта!                     Здесь бодр и спокоен любезный мой труд,                        Его берегут и голубят:                     Мой правильный день, моя скромная ночь;                        Смиренность его они любят.                     Здесь жизнь мне легка! И мой тихий приют                        Я доброю славой прославлю,                     И разом глотаю вино — и на стол                        Бокал опрокинутый ставлю.<p>УНДИНА</p>                    Когда невесело осенний день взойдет                    И хмурится; когда и дождик ливмя льет,                    И снег летит, как пух, и окна залепляет;                    Когда камин уже гудит и озаряет                    Янтарным пламенем смиренный твой приют,                    И у тебя тепло; а твой любимый труд, —                    От скуки и тоски заступник твой надежной,                    А тихая мечта, милее девы нежной,                    Привыкшая тебя ласкать и утешать,                    Уединения краса и благодать,                    Чуждаются тебя; бездейственно и сонно                    Идет за часом час, и ты неугомонно                    Кручинишься: тогда будь дома и один,                    Стола не уставляй богатством рейнских вин,                    И жженки из вина, из сахару да рому                    Ты не вари: с нее бывает много грому;                    И не зови твоих товарищей-друзей                    Пображничать с тобой до утренних лучей:                    Друзья, они придет и шумно запируют,                    Состукнут чаши в лад, тебя наименуют,                    И песню запоют во славу лучших лет;                    Развеселишься ты, а может быть и нет:                    Случалося, что хмель усиливал кручину!                    Их не зови; читай Жуковского "Ундину":                    Она тебя займет и освежит; ты в ней                    Отраду верную найдешь себе скорей.                    Ты будешь полон сил и тишины высокой,                    Каких не даст тебе ни твой разгул широкой,                    Ни песня юности, ни чаш заздравный звон,                    И был твой грустный день, как быстролетный сон!<p>ЭЛЕГИЯ</p><p>"День ненастный, темный; тучи"</p>
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Все книги серии Библиотека поэта и поэзии

Похожие книги