И тесно и душно мне в области гор, В глубоких вертепах, в гранитных лощинах: Я вырос, на светлых холмах и равнинах Привык побродить, разгуляться мой взор! Мне своды небес чтоб высоко, высоко Сияли открыты туда и сюда; По краю небес чтоб тянулась гряда Лесистых пригорков, синеясь далеко, Далеко: там дышит свободнее грудь! А горы да горы… они так и давят Мне душу, суровые, словно заставят Они мне желанный на родину путь!<p>ЭЛЕГИЯ</p><p>"В Гаштейне общий стол невыносимо худ,"</p> В Гаштейне общий стол невыносимо худ, А немец им вполне доволен! Много блюд, И очень дешево! Он вкуса в них не ищет, И только будь ему недорога еда: Он всякой дрянью сыт — и как он рад, когда С нее же он еще и дрищет!<p>ГОРА</p> Взойди вон на эту безлесную гору, Что выше окружных, подоблачных гор; Душе там отрадно и вольно, а взору Оттуда великий, чудесный простор. Увидишь недвижное море громадных Гранитных, ледяных и снежных вершин, Отважные беги стремнин водопадных, Расселины гор, логовища лавин, Угрюмые пропасти, полные мглою, И светлые холмы, поляны, леса, И грады, и села внизу под тобою; А выше тебя лишь одни небеса!<p>ИЗРЕЧЕНИЕ А. Д. МАРКОВА</p> Любил он крепкие напитки, и не мало; В свободные часы он их употреблял; Но был всегда здоров и службу исполнял Добропорядочно, — и дело не стояло За ним; был духом тверд, глубокомыслен; слов Не тратил попусту; но речью необильной Умел он действовать решительно и сильно. При случае умы своих учеников Он ею поражал, как громом: так однажды, Палимый жаждою, он воду пить не стал — Другой Катон в пустыне! — и сказал, Поморщившись: "Вода не утоляет жажды".<p>МОРЕ</p> Струится и блещет, светло, как хрусталь, Лазурное море; огнистая даль Сверкает багрянцем, и ветер шумит Попутный: легко твой корабль побежит; Но, кормчий, пускаяся весело в путь, Смотри ты, надежна ли медная грудь, Крепки ль паруса корабля твоего, Здоровы ль дубовые ребра его? Ведь море лукаво у нас: неравно Смутится и вдруг обуяет оно, И страшною силой с далекого дна Угрюмая встанет его глубина, Расходится, будет кипеть, бушевать Сердито, свирепо — и даст себя знать<p>НИЦАРКЕ</p> Если б ты была Юнона, А любовник твой Зевес, Сад твой, милая Миньона, Походил бы не на лес: В нем не ландыши простые Осеняла б тень дубов, А блистательно-живые Иакинфы золотые — Драгоценности садов<p>К. К. ПАВЛОВОЙ</p><p>"Забыли вы меня! Я сам же виноват:"</p>
