И почерк нежного пера — Не знаю как — и может быть Мне и не должно, и опасно Стихами шутки непристрастной И здесь, и с вами говорить Об этой истине прекрасной: Питомцы низменных отрад, Судьи подсолнечного света Нередко скромного поэта За мысли чистые бранят; Теперь божественная муза В делах и чувствах невольна, Как век священного союза, Как М….. нова жена. И посему-то — на молчанье Решился я переменить Мое усердное желанье И этот стих вам объяснить. Безумно было ожиданье — Прошу заметить, как правдивы, Естественны и глубоки, Как удивительно-учтивы Слова и мысли сей строки! Безумно было ожиданье! — Тут много сказано, тут есть Самостоятельная честь И благородное признанье В непоэтических делах, Стихотвореньях и мечтах. . . . . . . . .[7] Еще заметьте слово: было. Недаром сказано оно: Им навсегда умерщвлено Все, что недавно и давно Мне сильно голову кружило, Все, что поэта научило, Желать, не ведая чего, И дар священный Аполлона С холмов возвышенных его Сводить к подошве Геликона. Но, слава господу! прошла Любви могучая тревога; Огонь Дельфического бога Опять живит мои дела, Опять спокойна и светла Моя житейская дорога!
Эпилог
Довольно я наговорил, Довольно ясны объясненья! Я знаю — в них я погрешил Против общественного мненья, Против Кипридиных детей. Быть может — юношеских дней Мечты нескрытные, живые Где-где веселости моей Внушали мысли удалые. Я виноват; но знаю — вы Поэта вашего поймете И шутку вольной головы Невинной шуткой назовете.<p>МОЛИТВА</p> Молю святое провиденье: Оставь мне тягостные дни, Но дай железное терпенье, Но сердце мне окамени. Пусть, неизменен, жизни новой Приду к таинственным вратам, Как Волги вал белоголовой Доходит целый к берегам!<p>Н.Д. КИСЕЛЕВУ</p><p>ОТЧЕТ О ЛЮБВИ</p>
