Мы на Земле живем нелепо!И суетливо… ПотомуЯ отлучаюсь часто в небо,Чтобы остаться одному.Чтоб вспомнить то, что позабылось,Уйти от мелочных обид,И небо мне окажет милость —Покоем душу напоит.А я смотрю на Землю сверхуСквозь синеву, сквозь высоту —И обретаю снова веруВ земную нашу доброту.И обретаю веру в счастье,Хотя так призрачно оно!.Как хорошо по небу мчаться,Когда вернуться суждено!Окончен рейс… Прощаюсь с небом.Оно печалится во мне.А всё вокруг покрыто снегомИ пахнет небом на Земле.И жизнь не так уж и нелепа,И мир вокруг неповторимТо ль от недавней встречи с небом,То ль снова от разлуки с ним.1979<p>Чужая осень</p>Во ФранкфуртеХолодно розы цветут.В МосквеЗацветаютУзорыНа стеклах.Наш «бьюик» несетсяВ багряных потемках —Сквозь сумеркиСтрогихНемецких минут,Сквозь зарево кленовИ музыку сосен,Сквозь тонкое кружевоЖелтых берез.Я в эти красотыНенадолго сослан,Как спутникВ печальные залежи звезд.Со мной переводчица —Строгая женщина.Мы с нею летимСквозь молчаньеИ грусть.И осень ееТак прекрасна и женственна,Что я своим словомНарушить боюсь.Нас «бьюик»Из старого леса выносит.Дорога втекаетВ оранжевый круг.Как всё здесь похожеНа русскую осень!Как Русь не похожа на всё,Что вокруг!1979<p>«Никто не знает, что нас ждет…»</p>Никто не знает, что нас ждет.А мы судьбе не доверяем.Никто не знает наперед,Где мы найдем, где потеряем.Никто не знает, что нас ждет.Я в ожиданье встречи замер…Но птица счастья свой полетНе согласовывает с нами.И я загадывать боюсь.Решишь – а жизнь переиначит.Ужо, я думал, посмеюсь…Но всё во мне грустит и плачет:То боль чужая бередит,То сердце жжет своя обида.Живу у радости в кредитИ не показываю вида.1977<p>Из биографии</p>В тот деньМеня в партию приняли.В тот деньИсключали из партииЛюбимца студенческой братииПрофессора Гринера.Старик был нашим учителем,Неуживчивым и сердитым.Он сидел и молчал мучительно,Уже равнодушный ко всем обидам.Его обвиняли в таких грехах!А мне всё казалось, что это травля.И сердце твердило: «Неправда! Неправда!».«А может быть, правда?» – спрашивал страх.Страх… И я поднял руку «за»…За исключение.И, холодея,Вдруг я увидел его глаза.Как, наверно, Брюллов увидал Помпею.Вовек не забуду я те глаза,Вовек не прощу себе подлое «за».Мне было тогда девятнадцать лет.Мне рано выдали партбилет.1970<p>Дельфин</p>
