Как в 20 лет прекрасны горизонты!
Сил – через край! Извилины круты!
Жизнь впереди – веселая работа
На ниве счастья, смысла, красоты!
Да будет так, как в 20 лет мечталось!
Все сбудется, когда в душе любовь!
Она – и крылья, и огонь, и парус,
И главное, как всем известно, – Бог!
Как Афродита – из страсти и пены,
Как несгорающий Феникс – из пепла,
Как сокровенное Слово – из песни,
Так из любви мы рождаемся снова,
Чтобы бросаться на скалы прибоем,
Чтобы сгорать, извиваясь от боли,
Чтобы всегда оставаться собою -
Даже в преддверии мира иного.
Вечна любовь – бесконечно рожденье.
Нам не дано возрождаться отдельно.
Здравствуй, любимая!
С чудом рожденья
Жизнью тебя поздравляю и словом…
1991 г.
Около дома
Сажены в ряд
Пять тополей
Молча стоят.
Добрым заслоном
В холод и в зной
Пять тополей
Рядом со мной.
Двадцать пять весен -
К листику лист
Пять тополей
Тянутся ввысь…
Чей-то приказ -
Быстрая казнь:
Пять тополей
Падают в грязь!..
В небо культями
Тычут пять пней,
Словно итог
Жизни моей…
1997 г.
Безумный бег в лесу терновом
По иглам высохших идей:
По кругу в чащу – слово в слово
Навстречу правде и беде.
Терзают слух любимых стоны,
Боясь разлуки, мчащих вслед…
А кто нас гонит, не догонит:
Ему в наш лес дороги нет.
В бреду вдруг брезжутся березы
И под ногами мягкий мох…
Да, жизнь прекрасна под наркозом,
Коль сердца выблеван комок.
За эйфориею иллюзий -
Похмелья горечь и тоска…
И вечный бег в лесу колючем
С потухшим факелом в руках.
1991 г.
Барабаны бодрости рокочут ритмы радости!
Чистый воздух свежестью наполняет грудь.
Восходит солнце вечности, мчатся кони ярости -
Жизни нескончаемой продолжаю путь.
Мышцы наполняются брызжущей энергией,
Тело силой полнится, ясен взор и ум.
Затихает в памяти светлых снов элегия,
Слышу каждой клеточкой вечной жизни шум:
Ткани кроветворные кровь мне дарят юную,
Молодые легкие дарят кислород.
Сети кровеносные снова звонкострунные,
Молодая кровушка молодость несет.
Кости эластичные кровью вновь пропитаны,
В крови растворяется старческая соль.
Почками очищена, вновь чиста, как Истина,
Кровушка веселая растворяет боль.
Молодеют косточки, молодеют жилочки,
Мышцы звонко молоды, молод мощный мозг.
Нет предела радости, места нет грустиночке,
Жизнь покорна волюшке, словно пальцам – воск.
Сердце – бейся радостно! Мчись по телу, кровушка!
Счастья и бессмертия ощущаю зов.
Становлюсь прекрасною, словно в сказке Золушка.
Кажется секундами "тиканье веков".
1988 г.
На все вопросы став ответом,
В века уходит День Победы,
Скрипя протезом в тишине,
Свинцом истерзан и железом,
В снегах крещенный и в огне.
Кому-то – прадеды и деды,
Кому – мужья, кому – отцы
Творили парни День Победы
Бессмертный, смертные творцы.
Собой прикрыли всех любимых
И нелюбимых заодно…
Проклятья, слезы не от дыма,
Тоска, не снятая в кино…
Уже полвека День Победы
В дома приходит и в сердца,
Уже давно все оды спеты
Его бойцам, его творцам.
И, все ж, ни музыка, ни слово,
Увы, не в силах передать
Всю ту любовь, что мы готовы
Отдать, как жизнь, вам навсегда.
В века уходит День Победы,
Скрипя протезом в тишине…
Так будь же, этот век, любезен
Его отпраздновать вдвойне,
Чтоб лишь за праздничным обедом
Мы вспоминали о войне.
1995 г.
Мне на ухо нашептывает дождь
Небесных сфер затейливые тайны.
Зануда! Не заткнешь и не уйдешь,
А сам он никогда не перестанет.
1994 г.
Скребется ель мохнатой лапой
В заиндевевшее стекло.
И – чу!.. Постанывает слабо,
Как будто просится в тепло.
Открою настежь окна, двери -
Смелей, пожалуйста, входи!
Мы – дети – люди, ели, звери -
Одной Земли, одной беды…
И ель вошла, стряхнула иней
И засверкала на свету
Огнем зеленым, желтым, синим…
И я увидел – Красоту.
1994 г.
"Однажды в студеную зимнюю пору
Я из лесу вышел. Был сильный мороз.
Гляжу: поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая сено в совхоз…"
Худая, бедняжка! Лишь кожа да кости,
Глаза на затылке – на сено глядит.
Увы, до него дотянуться не просто:
Лупит кнутищем возница-бандит!
Сжали тисками хомут и оглобли,
Шоры на морде… Не видно ни зги…
А как бы прекрасно скакаться могло бы,
Когда бы в головке имелись мозги…
1994 г.
Богатство не может быть честным,
Особенно, в нищей стране.
Торгаш, как разбойник из леса,
В карман залезает ко мне.
Чиновник сдирает рубашку,
Правитель – кусок изо рта…
А их защищает бесстрашно
Железный кулак и пята…
1997 г.
Выхожу с улыбкою на казнь:
Фобия – не трусость, а боязнь…
Я боюсь, над страхами смеясь,
Что со сцены – прямо мордой в грязь.
Правда, нам – актерам и паяцам
Роль велит, смеясь, в грязи валяться.
Наших душ необъяснима связь:
Фобия – не трусость, а боязнь.
Я боюсь с чужой душой столкнуться,
А с родной – навеки разминуться.
Правда, нам – актерам и паяцам
Роль диктует перевоплощаться…
Безгранична наших фобий власть!
Полок нет, чтоб их на полки класть:
В музыке боюсь фальшивой ноты,
В жизни лжи боюсь почти до рвоты.
Я боюсь учтивейше-продажных,
А из тигров – страсть боюсь бумажных.
Я боюсь всех масок фанатизма,
Всех безмозглых, озверевших "измов"…
От врагов боюсь удара в спину,
