Я помню, вняв простым словам монаха,я пред Тобою пал, сожжен стыдом,я пал как раб, как рыцарь стал из праха,а надо мной вознесся Кельнский Дом,лучи играли в окнах голубые,был месяц май, Твой месяц был, Мария!
XXIII.
И не напрасны были эти слезы,все эти взоры, брошенные вспять,мольбы и славословия в честь Розыи девственных созвучий благодать:Ave Maria, stabat dolorosa,columna ignis, stella, sancta rosa.
XXIV.
Родные всюду проступили знаки,стал смутен гул, как от жужжанья пчел,забылось все, и тихо в полумракемне дивный сон на сердце снизошел,—и все, что прежде, некогда случилось,передо мною вдруг разоблачилось.<p>Песнь первая</p>
Tu es regis speciosi
mater honestissima,
odor nardi preciosi
rosa suavissima.
Sequentia de BMV.
I.
Два рыцаря, два друга и два братак Святой Земле выходят на заре,идут в вечернем золоте закатаи в утреннем холодном серебре,—покинув край родной, гостеприимный,уходят вдаль, поют святые гимны.
II.
Незлобивы, доверчивы, как дети,они бредут чрез долы и леса,им чудится — идет меж ними Третий,и внятны им повсюду голоса,а в трудный миг, когда весь мир — загадка,им кажет путь железная перчатка.
III.
Им верится, что лебедь Парсифаляготов над ними взмыть своим крылом,заводят речь о рыцаре Грааля,в безмолвьи строгом шествуют потом,и там, в лесу, где прыгают олени,склоняются с молитвой на колени.
IV.
Невыразимо сладостны те миги,в них меж землей и небом грани нет!Видал ли ты порой в старинной книгедвух рыцарей недвижный силуэт,в порыве несказанного обета,в предчувствии последнего ответа?
V.
Лишь красный крест — двух братьев упованье,и вот поют согласные устао сладости венца и бичеваньяи о небесных радостях креста:«Да обовьет чело нам пламя терний!Да станем кроткой жертвою вечерней!»
VI.
Они поют о радости и неге,не знающей подобья на земле,о Розе, расцветающей на снеге,и о Звезде, не меркнущей во мгле;восстало все, дремавшее доселе:«O sancta rosa, stella, lumen coeli!»
VII.
И каждый лист им вторит сладко «Ave!»и верит сердце — в мире нет греха,небесный свод горит в закатной славе,и песнь его торжественно тиха,и верится — весь мир лишь песнь святая,и хочется весь мир обнять, рыдая.
VIII.
Уж облака — без пастыря барашки —одели мглою золото-руно,чуть вторит эхо щебетанью пташки,напев родной, знакомый им давно;то песнь разлуки тихой: вот пропела,чирикнула, еще… и улетела!
IX.
Так целый день до самого закатаони поют, блуждая и молясь,но глубь лесная сумраком объята,нисходит к ним с небес вечерний час.И вот… кругом шушуканье, шептанье,и шорохи, и вкруг ветвей качанье;
