Весь город поутру твердит:— Вчера убита Джойс Эдит. —А кто она, и где жила,И с кем тот вечер провела?Чужая смерть невнятна нам —Поахали — и по делам:Кто на завод, кто в магазин,В контору, в банк — и ни одинИз них не думал, что когда —Нибудь исчезнет навсегда.Звенят трамваи, слаб ледок,А девушка глядит в листок:Все те же десять черных строк,А уж заныл от боли бок,Расширенно стоят глаза,И не бежит на них слеза,И рот запекшийся твердит:— Моя Эдит, моя Эдит.Куда девался милых смех,Улыбки и соболий мех,Сережки длинные в ушахИ воробьиная душа?Кто будет в опере бывать,Блэк-беттом с Вилли танцевать?Где ты упала, где лежишь,Не обновивши модных лыж?Тебя в саду я не найду…Вдруг вскрикнула и на ходуС трамвая бросилась в мотор…Все так же дик недвижный взор.Скорей, скорей, скорей, скорейВ простор сугробистых полей!Прокрикнут адрес кое-как…Шофер, как видно, не дурак,Пускает запрещенный ход,Застопорил лишь у ворот.— Не надо сдачи! — Вот звонок…Рукою жмет себе висок…— Где Вилли? — Старшая сестраШепнула: — Он еще вчераБыл арестован. — Мицци, ах,Не устояла на ногах.<p>5. Суд</p>
