С безумной недвижностьюприближаясь,словно летящий локомотив экрана,яснее,крупнее,круглее, —лицо.Эти глаза в преувеличенном гриме,опущенный рот,сломаны брови,ноздря дрожит…Проснись, сомнамбула!Какая судорога исказилачерты сладчайшие?Яд, падение, пытка, страх?..Веки лоснятся в центре дико…Где лавровый венец?Почему как мантия саван?Д-а-а!! родная, родная!Твой сын не отравлен,не пал, не страшится, —восторг пророчества дан ему:неспокойно лицо пророка,и в слепящей новизне старо.Пожалуй, за печать порокаты примешь его тавро.Мужи — спокойны и смелы —братства, работа, бой! —но нужно, чтобы в крепкое телопламя вдувал другой.Дуйте, дуйте, братья!Ничего, что кривится бровь…Сквозь дым, огонь и проклятьеливнем хлынет любовь.Нерожденный еще, воскресни!Мы ждем и дождемся его…Родина, дружба и песни —выше нет ничего!
Февраль 1923
<p>«Зеркальным золотом вращаясь…»<a l:href="#comm012040"><sup>*</sup></a></p>Зеркальным золотом вращаясьв пересечении лучей, (Лицо, лицо, лицо!..)стоит за царскими вратаминевыносимый и ничей!В осиной талии Сиамаискривленно качнулся Крит (Лицо, лицо, лицо!..)В сети сферических сиянийнеугасаемо горит.Если закрыть лицо покрывалом плотным,прожжется шитье тем же ликом.Заточить в горницу без дверей и окон,с вращающимся потолком и черным ладаном,в тайную и страшную молельню, —вылезет лицо наружу плесенью,обугленным и священным знаком.Со дна моря подымется невиданной водорослью,из могилы прорастет анемонами,лиловым, томным огнемзамреет с бездонных болот… Турин, Турин, блаженный город, в куске полотна химическое богословье хранящий, радуйся ныне и присно!Ту́рманом голубь: «Турин!» — кричит,Потоком По-река посреди кипит,Солдатская стоянка окаменела навек,Я — город и стены, жив человек!Из ризницы тесной хитон несу,Самого Господа Господом спасу! Не потопишь, не зароешь, не запрешь, не сожжешь, не вырубишь, не вымолишь своего лица, бедный царек, как сам изрек!В бездумные, легкие, птичьи дни — выступало.Когда воли смертельной загорались огни —выступало.Когда голы мы были, как осенние пни, —выступало.Когда жалкая воля шептала: «распни!» —выступало.Отчалил золотой апрельна чайных парусах чудесных, —дух травяной, ветровый хмель,расплавы янтарей небесных!Ручьи рокочут веселей,а сердце бьется и боится:все чище, девственней, белейтаинственная плащаница. Открываю руки, открываю сердце, задерживаю дыханье, глаза перемещаю в грудь, желанье — в голову, способность двигаться — в уши, слух — в ноги, пугаю небо, жду чуда, не дышу… Еще, еще…Кровь запела густо и внятно:«Увидишь опять вещие пятна».
Апрель 1923
<p>«Один другому говорит…»<a l:href="#comm012041"><sup>*</sup></a></p>
