Города горят. У тех обидТонны бомб, чтоб истолочь гранит.По дорогам, по мостам, в крови,Проползают ночью муравьи,И летит, летит, летит щепа —Липы, ружья, руки, черепа.От полей исходит трупный дух.Псы не лают, и молчит петух,Только говорит про мертвый кровРев больных, недоеных коров.Умирает голубая ельИ олива розовых земель,И родства не помнящий лишайНаучился говорить «прощай»,И на ста языках человек,Умирая, проклинает век.…Будет день, и прорастет она —Из костей, как всходят семена, —От сетей, где севера треска,До Сахары праздного пескаВсколосятся руки и штыки,Зашагают мертвые полки,Зашагают ноги без сапог,Зашагают сапоги без ног,Зашагают горя города.Выплывут утопшие суда,И на вахту встанет без часовТень товарища и облаков.Вспомнит старое крапивы злость,Соком ярости нальется гроздь,Кровь проступит сквозь земли тоску,Кинется к разбитому древку,И труба поведает, крича,Сны затравленного трубача.
1940
<p>1941–1945</p><p>1941</p>Мяли танки теплые хлеба,И горела, как свеча, изба.Шли деревни. Не забыть вовекВизга умирающих телег,Как лежала девочка без ног,Как не стало на земле дорог.Но тогда на жадного врагаОполчились нивы и луга,Разъярился даже горицвет,Дерево и то стреляло вслед,Ночью партизанили кустыИ взлетали, как щепа, мосты,Шли с погоста деды и отцы,Пули подавали мертвецы,И, косматые, как облака,Врукопашную пошли века.Шли солдаты бить и перебить,Как ходили прежде молотить,Смерть предстала им не в высоте,А в крестьянской древней простоте,Та, что пригорюнилась, как мать,Та, которой нам не миновать.Затвердело сердце у земли,А солдаты шли, и шли, и шли,Шла Урала темная руда,Шли, гремя, железные стада,Шел Смоленщины дремучий бор,Шел худой, зазубренный топор,Шли пустые, тусклые поля,Шла большая русская земля.
1941
<p>«Привели и застрелили у Днепра…»</p>Привели и застрелили у Днепра.Брат был далеко. Не слышала сестра.А в Сибири, где уж выпал первый снег,На заре проснулся бледный человекИ сказал: «Железо у меня в груди.Киев, Киев, если можешь, погляди!..»«Киев, Киев! — повторяли провода, —Вызывает горе, говорит беда».«Киев, Киев!» — надрывались журавли.И на запад эшелоны молча шли.И от лютой человеческой тоскиЗадыхались крепкие сибиряки…
1941
<p>«Они накинулись, неистовы…»</p>Они накинулись, неистовы,Могильным холодом грозя,Но есть такое слово «выстоять»,Когда и выстоять нельзя,И есть душа — она все вытерпит,И есть земля — она одна,Большая, добрая, сердитая,Как кровь, тепла и солона.
