Слов мы боимся, и все же прощай.Если судьба нас сведет невзначай,Может, не сразу узнаю я, ктоСерый прохожий в дорожном пальто,Сердце подскажет, что ты — это тот,Сорок второй и единственный год.Ржев догорал. Мы стояли с тобой,Смерть примеряли. И начался бой…Странно устроен любой человек:Страстно клянется, что любит навек,И забывает, когда и кому…Но не изменит и он одному:Слову скупому, горячей руке,Ржевскому лесу и ржевской тоске.
1944
<p>«Ракеты салютов. Чем небо черней…»</p>Ракеты салютов. Чем небо черней,Тем больше в них страсти растерзанных дней.Летят и сгорают. А небо черно.И если себя пережить не дано,То ты на минуту чужие пути,Как эта ракета, собой освети.
1944
<p>«Все за беспамятство отдать готов…»</p>Все за беспамятство отдать готов,Но не забыть ни звуков, ни цветов,Ни сверстников, ни смутного ребячества(Его другие перепишут начисто).Вкруг сердцевины кольца наросли.Друзей все меньше: вымерли, прошли.Сгребают сено девушки веселые,И запах сена веселит, как молодость,Все те же лица, клятвы и слова:Так пахнет только мертвая трава.
1945
<p>«За что он погиб? Он тебе не ответит…»</p>За что он погиб? Он тебе не ответит.А если услышишь, подумаешь — ветер.За то, что здесь ярче густая трава,За то, что ты плачешь и, значит, жива,За то, что есть дерева грустного шелест.За то, что есть смутная русская прелесть,За то, что четыре угла у земли,И сколько ни шли бы, куда бы ни шли,Есть, может быть, звонче, нарядней, богаче,Но нет вот такой, над которой ты плачешь.
1945
<p>Ленинград</p>Есть в Ленинграде, кроме неба и Невы,Простора площадей, разросшейся листвы,И кроме статуй, и мостов, и снов державы,И кроме не закрывшейся, как рана, славы,Которая проходит ночью по проспектам,Почти незримая, из серебра и пепла,Есть в Ленинграде жесткие глаза и та,Для прошлого загадочная, немота,Тот горько сжатый рот, те обручи на сердце,Что, может быть, одни спасли его от смерти.И если ты — гранит, учись у глаз горячих,Они сухи, сухи, когда и камни плачут.
1945
<p>«Была трава, как раб, распластана…»</p>Была трава, как раб, распластана,Сияла кроткая роса,И кровлю променяла ласточкаНа ласковые небеса,И только ты, большое дерево,Осталось на своем посту —Солдат, которому доверилиПрикрыть собою высоту,И были ветки в муке скрещены,Когда огонь тебя подсек,И умирало ты торжественно,Как умирает человек.
