Остановка. Несколько примет.Расписанье некоторых линий.Так одно из этих легких летБудет слишком легким на помине.Где же сказано — в какой графе,На каком из верстовых зарубка,Что такой-то сиживал в кафеИ дымил недодымившей трубкой?Ты ж не станешь клевера сушить,Чиркать ногтем по полям романа.Это — две минуты, и в глушиНикому не нужный полустанок.Даже грохот катастроф забудь:Это — задыханья, и бураны,И открытый стрелочником путьСлишком поздно или слишком рано.Вот мое звериное тепло,Я почти что от него свободен.Ты мне руку положи на лоб,Чтоб проверить, как оно уходит.Есть в тебе льняная чистота,И тому, кому не нужно хлеба, —Три аршина грубого холстаНа его последнюю потребу.
1923
<p>«Так умирать, чтоб бил озноб огни…»</p>Так умирать, чтоб бил озноб огни,Чтоб дымом пахли щеки, чтоб курьерский —«Ну, ты, угомонись, уймись, нишкни» —Прошамкал мамкой ветровому сердцу,Чтоб — без тебя, чтоб вместо рук сжиматьРемень окна, чтоб не было «останься»,Чтоб, умирая, о тебе гадатьПо сыпи звезд, по лихорадке станций,Так умирать, понять, что гам и чай,Буфетчик, вечный розан на котлете,Что это — смерть, что на твое «прощай!»Уж мне никак не суждено ответить.
1923
<p>1938–1940</p><p>«„Разведка боем“ — два коротких слова…»</p>«Разведка боем» — два коротких слова.Роптали орудийные басы,И командир поглядывал суровоНа крохотные дамские часы.Сквозь заградительный огонь прорвались,Кричали и кололи на лету.А в полдень подчеркнул штабного палецЗахваченную утром высоту.Штыком вскрывали пресные консервы,Убитых хоронили, как во сне.Молчали. Командир очнулся первый:В холодной предрассветной тишине,Когда дышали мертвые покоем,Очистить высоту пришел приказ.И, повторив слова: «Разведка боем»,Угрюмый командир не поднял глаз.А час спустя заря позолотилаЧужой горы чернильные края.Дай оглянуться — там мои могилы,Разведка боем, молодость моя!
