Все тихо. Все — неясно. Пустота.Нет ничего. Все отвернулось странно.Кругом отчетливо созрела высота.Молчание царит, точа покровы прянно.Слепая тишина, глухая темнота,И ни единый след свой не откроет свиток…Все сжало нежные влюбленные уста,Все, — как бокал, где «днесь» кипел напиток…И вдруг… почудились тончайшие шаги,Полураскрытых тайн неизъяснимых шорох…Душа твердит, не двигаясь: «беги»,Склонясь, как лепесток, язвительных укорах.Да, это — след, завядший лепесток!Пусть рядом пыль свой затевает танец…«Смотри» шепнул далекий потолок:«Здесь он прошел, невнятный иностранец»…<p>Из сборника «Пощечина общественному вкусу» (1912)</p><p>Садовник</p>Изотлевший позвоночникРот сухой и глаз прямой,Продавец лучей — цветочникВечно праведный весной.Каждый луч — и взял монету,Острый блеск и черный крепВечно щурил глаз ко светуВсе же был и сух и слеп!<p>«Со стоном проносились мимо…»</p>Со стоном проносились мимо,По мостовой был лязг копыт.Какой-то радостью хранимой,Руководитель следопыт —Смотрел, следил по тротуарамПод кистью изможденных звездПрилежный, приставая к парамИ озирался окрест…Что он искал опасным оком?Что привлекло его часы —К людским запутанным потокам,Где следопыты только псы,Где столько скомканных понятийПримет разнообразных стопИ где смущеннее невнятнейСтезя ближайших из особ.<p>«Рыдаешь над сломанной вазой…»</p>Рыдаешь над сломанной вазой,Далекие туч жемчугаТы бросила меткою фразойЗа их голубые рога.Дрожат округленные груди,Недвижим рождающий взглядКак яд погребенный в сосудеОтброшенный весок наряд.Иди же я здесь поникаюНа крылья усталости странной;Мгновеньем свой круг замыкаюОтпавший забавы обманной.<p>«Убийство красное…»</p>Убийство красноеПриблизило кинжал,О время гласноеНоситель узких жалНа белой радостиДрожит точась рубинУбийца младостиВедун ночных глубинТам у источникаВскричал кующий шаг,Лик полуночникаНесущий красный флаг.<p>«Зазывая взглядом гнойным…»</p>Зазывая взглядом гнойнымПеной желтых сиплых губСтаном гнутым и нестройнымСжав в руках дырявый кубТы не знаешь скромных буднейБрачных сладостных цепейБеспощадней непробуднейСредь медлительных зыбей.<p>Из сборника «Садок судей II» (1913)</p><p>«Рожденье — сон возможный…»</p>
Op. № 27.
Рожденье — сон возможный,Он был и навсегдаТеперь не стал тревожныйПечальный голос льда.Тоскующие нити,Плывущая беда,Торжественность наитийВлечет туда…Там бесконечно пьяныСосновые леса.Провалы и изъяныЧерта и полоса.О содрогайся гордо,Провал, удар, тупик.ОГНЕДЫМЯЩИЙ ПИК.<p>«Кто стоял под темным дубом…»</p>
