В книгу известного поэта Эдуарда Аркадьевича Асадова вошли не только самые известные его стихи, но и авторский дневник, который Э. Асадов вел много лет. И, с присущим ему юмором, назвал «мыслями на конце пера».
© Асадов Э. А. Наследник, 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
Гоня хандру повсюду
То шуткой, то пинком,
Я, и состарясь, буду
Веселым стариком.
Не стану по приказу
Тощать среди диет,
А буду лопать сразу
По множеству котлет.
Всегда по строгой мере
Пить соки. А тайком,
Смеясь, вздымать фужеры
С армянским коньяком.
На молодость не стану
Завистливо рычать,
А музыку достану
И буду с нею рьяно
Ночь – за полночь гулять.
Влюбленность же встречая,
Не буду стрекозлить,
Ну мне ли, ум теряя,
Наивность обольщая,
Посмешищем-то быть?!
К чему мне мелочиться,
Дробясь, как Дон Жуан,
Ведь если уж разбиться,
То вдрызг, как говорится,
О дьявольский роман!
С трагедией бездонной,
Скандалами родни,
Со «стружкою» месткомной
И с кучей незаконной
Горластой ребятни.
И может, я не скрою,
Вот тут придет за мной
Старушечка с косою:
– Пойдем-ка, брат, со мною,
Бездельник озорной!
На скидки не надейся,
Суров мой вечный плен.
Поди-ка вот, посмейся,
Как прежде, старый хрен!
Но там, где нету света,
Придется ей забыть
Про кофе и газеты.
Не так-то просто это —
Меня угомонить.
Ну что мне мрак и стужа?
Как будто в первый раз!
Да я еще похуже
Отведывал подчас.
И разве же я струшу
Порадовать порой
Умолкнувшие души
Беседою живой?!
Уж будет ей потеха,
Когда из темноты
Начнут трястись от смеха
Надгробья и кусты.
Старуха взвоет малость
И брякнет кулаком:
– На кой я черт связалась
С подобным чудаком!
Откуда взять решенье:
Взмахнуть косой, грозя?
Но дважды, к сожаленью,
Убить уже нельзя…
Но бабка крикнет: – Это
Нам даже ни к чему! —
Зажжет мне хвост кометой
И вышвырнет с планеты
В космическую тьму.
– Вернуться не надейся.
Возмездье – первый сорт!
А ну теперь посмейся,
Как прежде, старый черт!
Но и во тьме бездонной
Я стану воевать.
Ведь я неугомонный,
Невзгодами крещенный,
Так мне ли унывать?!
Друзья! Потомки! Где бы
Вам ни пришлось порой
Смотреть в ночное небо
Над вашей головой, —
Вглядитесь осторожно
В светлеющий восток
И, как это ни сложно,
Увидите, возможно,
Мигнувший огонек.
Хоть маленький, но ясный,
Упрямый и живой,
В веселье – буйно-красный,
В мечтанье – голубой.
Прошу меня заране
В тщеславье не винить,
То не звезды сиянье,
А кроха мирозданья,
Ну как и должно быть.
Мигнет он и ракетой
Толкнется к вам в сердца.
И скажет вам, что нету
Для радости и света
Ни края, ни конца.
И что, не остывая,
Сквозь тьму и бездну лет,
Душа моя живая
Вам шлет, не унывая,
Свой дружеский привет!
Ей было двенадцать, тринадцать – ему,
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли, почему
Такая у них вражда?!
Он звал ее «бомбою» и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его «сатаной»,
«Скелетом» и «зубоскалом».
Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.
Ей было пятнадцать, шестнадцать – ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.
Он «бомбой» ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.
Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится: – У, сатана!
Как я тебя ненавижу!
А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
– Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!
И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
– Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги!
Ей – девятнадцать. Двадцать – ему,
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже.
Недругам мир ни к чему.
Теперь он «бомбой» ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи.
А «тетей Химией» величал
И «тетей Колбою» тоже.
Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла
И так же сердилась: – У, сатана! —
И так же его презирала.
Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая…
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.
Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.
Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома: – Стой, сатана!
Стой, тебе говорят!
Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?!
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!
Даже не спрашивай почему! —
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
– Мой! Не отдам, не отдам никому.
Как я тебя ненавижу!
Сегодня – кибернетика повсюду.
Вчерашняя фантастика – пустяк!
А в будущем какое будет чудо?
Конечно, точно утверждать не буду,
Но в будущем, наверно, будет так:
Исчезли все болезни человека.
А значит, и лекарства ни к чему!
А для духовных радостей ему
Открыт особый магазин-аптека.
Какая б ни была у вас потребность,
Он в тот же миг откликнуться готов,
– Скажите, есть у вас сегодня нежность?
– Да, с добавленьем самых теплых слов!
– А мне бы счастья, бьющего ключом!
– Какого вам: на месяц? На года?
– Нет, мне б хотелось счастья навсегда!
– Такого нет, но через месяц ждем.
– А я для мужа верности прошу!
– Мужская верность? Это, право, сложно…
Но ничего. Я думаю, возможно.
