«Я доехал до Покровского скверика и спустился по Колпачному вниз к зданию ОВИРа… Человек со стёртым лицом сказал мне:
– Вот вы хотите выехать за границу с советским паспортом. Ну как же мы можем позволить выехать за границу с советским паспортом, когда вы здесь у нас в стране занимаетесь враждебной пропагандой, а вы хотите, чтобы мы вас отправили за границу как представителя Советского Союза… Но у вас есть ещё другой выход… Вы можете подать заявление на выезд в Израиль, и я думаю, что мы вам дадим разрешение.
Я сказал:
– Собственно говоря, вы мне предлагаете выход из гражданства?
Он сказал:
– Я вам ничего не предлагаю, я просто говорю о том, что есть такая возможность.
Я не помню лица этого человека, но разговор этот я запомнил, пожалуй, навсегда, до конца своих дней. И после этого свидания я написал песню…»
(Из передачи на радио «Свобода» от 23 августа 1975 года)<p>Песня об отчем доме</p>Ты не часто мне снишься, мой Отчий Дом,Золотой мой, недолгий век.Но всё то, что случится со мной потом, –Всё отсюда берёт разбег!Здесь однажды очнулся я, сын земной,И в глазах моих свет возник.Здесь мой первый гром говорил со мной,И я понял его язык.Как же странно мне было, мой Отчий Дом,Когда Некто с пустым лицомМне сказал, усмехнувшись, что в доме томЯ не сыном был, а жильцом.Угловым жильцом, что копит деньгу –Расплатиться за хлеб и кров.Он копит деньгу, и всегда в долгу,И не вырвется из долгов!– А в сыновней верности в мире сёмКлялись многие – и не раз! –Так сказал мне Некто с пустым лицомИ прищурил свинцовый глаз.И добавил:– А впрочем, слукавь, солги –Может, вымолишь тишь да гладь!..Но уж если я должен платить долги,То зачем же при этом лгать?!И пускай я гроши наскребу с трудом,И пускай велика цена –Кредитор мой суровый, мой Отчий Дом,Я с тобой расплачусь сполна!Но когда под грохот чужих подковГрянет свет роковой зари –Я уйду, свободный от всех долгов,И назад меня не зови.Не зови вызволять тебя из огня,Не зови разделить беду.Не зови меня!Не зови меня…Не зови –Я и так приду!<Декабрь 1972?><p>Опыт отчаянья</p>
