<p>«Теплой ночью, горною тропинкой…»</p>Теплой ночью, горною тропинкой,Я иду в оливковом лесу.Вижу в небе белый, ясный месяц,В сердце радость мирную несу.Свет и тень по мне проходят сетью.Редкий лес похож на серый сад.Над горой далекой и высокойДве звезды полночные лежат.Вот и дома. Белый, ясный месяц —Против белой мазанки моей.И всю ночь хрустальными ручьямиЗвон цикад журчит среди камней.4. IX.13<p>Могильная плита</p>
Опять знакомый дом…
ОгаревМогильная плита, железная доска, В густой траве врастающая в землю, —И мне печаль могил понятна и близка, И я родным преданьям внемлю.И я «люблю людей, которых больше нет», Любовью всепрощающей, сыновней.Последний их побег, я не забыл их след Под старой, обветшалою часовней.Я молодым себя, в своем простом быту, На бедном их погосте вспоминаю.Последний их побег, под эту же плиту Приду я лечь – и тихо лягу – с краю.6. IX.13<p>После обеда</p>Сквозь редкий сад шумит в тумане море —И тянет влажным холодом в окно.Сирена на туманном косогореМычит и мрачно и темно.Лишь гимназистка с толстыми косамиОдна не спит – одна живет иным,Хватая жадно синими глазамиСтраницу за страницей «Дым».6. IX.13<p>Господь скорбящий</p>Воззвал господь, скорбящий о Сионе,И Ангелов Служения спросил:«Погибли стяги, воинство и кони, —Что сделал Царь, покорный богу Сил?»И Ангелы Служения сказали:«Он вретищем завесил тронный зал,Он потушил светильники в том зале,Он скорбь свою молчанием связал».Воззвал господь: «И я завешу тьмою,Как вретищем, мной созданную твердь,Я потушу в ней солнце и сокроюЛицо свое, да правит в мире Смерть!»И отошел с покинутого тронаК тем тайникам, чье имя – Мистарим,И плакал там о гибели Сиона,Для Ангелов Служения незрим.Капри. 10.III.14<p>Цейлон</p><p>Гора Алагалла</p>В лесах кричит павлин, шумят и плещут ливни,В болотистых низах, в долинах рек – потоп.Слоны залезли в грязь, стоят, поднявши бивни,Сырые хоботы закинувши на лоб.На тучах зелень пальм – безжизненней металла,И, тяжко заступив графитный горизонт,Глядит из-за лесов нагая Алагалла,Как сизый мастодонт.10. IX.15<p>Белый цвет</p>Пустынник нам сказал: «Благословен господь!Когда я изнурял бунтующую плоть,Когда я жил в бору над Малым Танаисом,Я так скорбел порой, что жаловался крысам,Сбегавшимся из нор на скудный мой обед,Да спас меня господь от вражеских побед.И знаете ли чем, какой утехой сладкой?Я забавлял себя своею сирой хаткой,Я мел в горах нашел – и за год раза триБелил ее, друзья, снаружи и внутри.Ах, темен, темен мир, и чувствуют лишь дети,Какая тишина и радость в белом цвете!»10. IX.15<p>Одиночество</p><p>(«Худая компаньонка, иностранка…»)</p>
