Мне в юности знаком был некто, ктоС землей был в тайной связи, как она с ним, —С рожденья, в блеске дня и в красоте;В нем пылко-зыбкий факел жизни – черпалСвой свет от солнца и от звезд, из нихОгни, себе родные, извлекая.Но этот мощный дух знал – (не в часыСвоих пыланий) – власть свою над ними.<p>II</p>Быть может, мысль мою мог увестиК порывам ярким свет луны сходящей,Но верить я готов, что этот светВластней, чем нам об этом повествуютНауки дней былых, и что (будь тоЛишь невещественная сущность мысли)Он волшебством живительным кропитНас, как роса ночная, летом, травы.<p>III</p>Она ль влияет в час, когда (как глаз,Что ширится при виде милом) спавшийСном косным, вдруг, – слеза в очах, – дрожит?А между тем, таиться ей зачем быПри нашей яви? но что́ здесь, при насВсе время, – лишь тогда колдует страннымСозвучьем, как разбитой арфы стон,И будит нас. – То – символ и страница<p>IV</p>Того, что мы найдем в иных мирах,Что́ в красоте дарует бог наш тем лишь,Кто иначе лишился бы небесИ жизни, их в бреду страстей утратив;А также зов – высокий зов к душе,Боровшейся не с верой, с благочестьем,Чей трон с отчаянья повержен в прах, —Венча́нной чувств огнем, как диадемой.<p>Страна фей</p>
