Смотри! огни во мраке блещут (О, ночь последних лет!).В театре ангелы трепещут, Глядя из тьмы на свет,Следя в слезах за пантомимой Надежд и вечных бед.Как стон, звучит оркестр незримый: То – музыка планет.Актеров сонм, – подобье бога, — Бормочет, говорит,Туда, сюда летит с тревогой, — Мир кукольный, спешит.Безликий некто правит ими, Меняет сцены вид,И с кондоровых крыл, незримый, Проклятие струит.Нелепый фарс! – но невозможно Не помнить мимов тех,Что гонятся за Тенью, с ложной Надеждой на успех,Что, обегая круг напрасный, Идут назад, под смех!В нем ужас царствует, в нем властны Безумие и Грех.Но что за образ, весь кровавый, Меж мимами ползет?За сцену тянутся суставы, Он движется вперед,Все дальше, – дальше, – пожирая Играющих, и вотТеатр рыдает, созерцая В крови ужасный рот.Но гаснет, гаснет свет упорный! Над трепетной толпойВниз занавес спадает черный, Как буря роковой.И ангелы, бледны и прямы, Кричат, плащ скинув свой,Что «Человек» – названье драмы, Что «Червь» – ее герой!<p>1840 г.</p><p>Молчание</p>Есть свойства, бестелесные явленья,С двойною жизнью; тип их с давних лет, —Та двойственность, что поражает зренье:То – тень и сущность, вещество и свет.Есть два молчанья, берега́ и море,Душа и тело. Властвует одноВ тиши. Спокойно нежное, оноВоспоминаний и познанья гореТаит в себе, и «больше никогда»Зовут его. Телесное молчанье,Оно бессильно, не страшись вреда!Но если встретишь эльфа без названья, —Молчанья тень, в пустынях без следа,Где человек не должен ставить ногу,Знай: все покончено! предайся богу!<p>1842 г.</p><p>Линор</p>
