Возложите на море венки.Есть такой человечий обычай —в память воинов, в море погибших,возлагают на море венки.Здесь, ныряя, нашли рыбакидесять тысяч стоящих скелетов,ни имен, ни причин не поведав,запрокинувших головы к свету,они тянутся к нам, глубоки.Возложите на море венки.Чуть качаются их позвонки,кандалами прикованы к кладбищу,безымянные страшные ландыши.Возложите на море венки.На одном, как ведро, сапоги,на другом – на груди амулетка.Вдовам их не помогут звонки.Затопили их вместо расстрела,души их, покидавшие тело,на воде оставляли круги.Возложите на море венкипод свирель, барабан и сирены.Из жасмина, из роз, из сиренивозложите на море венки.Возложите на землю венки.В ней лежат молодые мужчины.Из сирени, из роз, из жасминавозложите живые венки.Заплетите земные цветынад землею сгоревшим пилотам.С ними пили вы перед полетом.Возложите на небо венки.Пусть стоят они в небе, видны,презирая закон притяженья,говоря поколеньям пришедшим:«Кто живой – возложите венки».Возложите на Время венки,в этом вечном огне мы сгорели.Из жасмина, из белой сиренина огонь возложите венки.И на ложь возложите венки,в ней мы гибнем, товарищ, с тобою.Возложитте венки на Свободу.Пусть живет. Возложите венки.1975<p>Стеклозавод</p>Сидят три девы-стеклодувшис шестами, полыми внутри.Их выдуваемые душигорят, как бычьи пузыри.Душа имеет форму шара,имеет форму самовара.Душа – абстракт. Но в смысле формыона дает любую фору!Марине бы опохмелиться,но на губах ее горитдуша пунцовая, как птица,которая не улетит!Нинель ушла от моториста.Душа высвобождает грудь,вся в предвкушенье материнства,чтоб накормить или вздохнуть.Уста Фаины из всех алгебрс трудом три буквы назовут,но с уст ее абстрактный ангелотряхивает изумруд!Дай дуну в дудку, постараюсь.Дай гостю душу показать.Моя душа не состоялась,из формы вырвалась опять.В век Скайлэба и Байконурасмешна кустарность ремесла.О чем, Марина, ты вздохнула?И красный ландыш родился.Уходят люди и эпохи,но на прилавках хрусталястоят их крохотные вздохипо три рубля, по два рубля…О чем, Марина, ты вздохнула?Не знаю. Тело упорхнуло.Душа, плененная в стекле,стенает на моем столе.1974 г.<p>На смерть Пазолини</p>Позалилисмертельной хлоркойПазолини,как раньше Лорку.Есть единственная примета,чей отбор еще не фальшив:убиваемые – поэты.Убивающие – фашизм.Проживает по бивуакамстихотворная благодать.Но раз поэтов не убивают,значит, некого убивать.Рим, 6 ноября 1975 г.<p>«Как сжимается сердце дрожью…»</p>
