Любовь — неразумный ребенок — За нею ухаживать надоИ лет до восьми от пеленок Оставить нельзя без пригляда…От ссоры пасти и от брани И няню брать с толком, без спешки…А чтоб не украли цыгане, Возить за собою в тележке!Выкармливать грудью с рожденья, А спать класть у самого сердца,На стол без предупрежденья Не ставить горчицы и перца!А то может так получиться, Что вымажет ручки и платье,И жизнь вся пропахнет горчицей, А с горечью что ж за объятья!И вот за хорошим уходом Поднимется дочь иль сынишка —И брови крутые с разводом, И щеки, как свежие пышки!Но так, знать, положено нам уж, Что счастью не вечно же длиться:И дочь может выскочить замуж, И может сынок отделиться!Ребенок же слабый и хилый, Во всем обойденный судьбою,С тобой доживет до могилы И ляжет в могилу с тобою!С ним только вот, кроме пеленок, Другой не увидишь отрады:Любовь — неразумный ребенок, Смотреть да смотреть за ней надо<1929><p>«Ты проходишь такая лучистая…»</p>Ты проходишь такая лучистая, А земля в обиходе простом.Пред тобою и сила нечистая, Как собака, виляет хвостом!По князьку, под застрехой истлевшею От лучей золотая резьба:Недопившая, недоевшая Смотрит сытой мужичья изба…И мужик запотеет по вечеру, Коль обронишь ты в чашку лучок.И пойдут в чашке с тюрей на печеве, Как от масла, кружки в пятачок!И хозяйка с улыбкою строгою Губы вытерет подолом…На всю ночь напролет над дорогою Ты повиснешь над каждым селом!Над селом звезды бисером катятся, А земля в обиходе простом,И соломенный голубь под матицей Вместо лапок — с лучинным крестом!И недаром же новь у заказника Полегла, тяжела и черна,Затаив к сокровенному празднику Дух и плоть золотого зерна!<1929><p>«От поля с мягкою травою…»</p>От поля с мягкою травоюЯ нежность получил в удел,И долго в этот мир гляделУпавшей с неба синевою.В лучах и звездном изумрудеМир так велик, а я так мал!И долго я не понимал,С чего же усмехались люди?!.Запевши робко и несмело,Я каждый лишний год и деньСледил со страхом, как тучнелаК ногам положенная тень…Как полнилась по капле ядомДуша, раскрытая до дна,Когда, как тихая лампада,Пред миром теплилась она…Я видел, как в глухой изменеРедеет и косится бровь,И сам бросался на колениНе раз за ложь, как за любовь!И сам я лживо понемногуСтал чувствовать и понимать…И вот с годами и тревогойМне даже почужела мать!Теперь оброс я крепкой шкурой,Я, слава богу, огрубел,И часто в сутолоке делСудьба мне в спину смотрит дурой…А мир все тот же, и на взгорбьиВсе так же льется синева…И в душу просятся словаВ венце и нежности, и скорби.<1929,1935?>
