Нападет вранье на воронье.Тянется, ворочается сволочь,Свекорья — на якорь, и с роднейУ ворот не достучаться полчищ.А сугробы лбами намело,Сквозь подсвечник светится сочельник.И петух сочится на мелокЛютым клювом: выискался мельник!Он вошел, и пыльный черноземЯрким мелом начертил двенадцать,Сургучом печатку и — при семСледует, сказал, распеленаться.Валенки долой, долой кожух:На пол, об пол — вроде как и надо бОн сказал, и что ему скажу:Козырек петуший над ушатом.Теплая оскомина во ртуИ помет куриный красит святки.К черту четверговую черту,Тело выспится в телячей схватке.<p>ОХОТНИК</p>Стеклянный взор усопшей птицы,Убийства ангельский позор —Влечет охотник смуглолицыйВ бездумный синий кругозор. Но всех похитчиков счастливей Он, возлюбивший весь и кровь: — Пусть душегубка там, в заливе, Скоблит волны тугую бровь;Пусть груз мертвеющий в ягдташе,—Не больше, чем омет куста:Но тишины небесной крашеЕму — земная маета.1913<p>ПЛОТЬ</p>
Сергею Ингулову посвящаю
Что подвиги? Подвижничество — мир.
В. Г.<p>«Бездействие не беспокоит…»</p>Бездействие не беспокоит:не я ли (супостаты, прочь!) —стремящийся сперматозоидв мной возлелеянную ночь?От бытия, податель щедрый,не чаю большего, чем ктоот лопающейся катедрыперетасовки ждет лото.И, наконец, обидно, право,что можно лишь существовать,закутываясь в плащ дырявыйи забывая про кровать.<p>«Очеловеченной душой — медвежий…»</p>Очеловеченной душой — медвежий,а телом — гад, во плоти всем толку:— О, без сомнения, одни невежиболтают про скучище и тоску!Коль солнце есть, — есть ветер, зной и слякотьи радуги зеленой полоса.Так отчего же нам чураться злака,не жить, как вепрь, как ястреб, как оса?Дыши поглубже. Поприлежней щупай.Попристальней гляди.Живи,чтоб купол позолоченной залупойувил колонны и твоей любви.<p>ПАСХАЛЬНАЯ ЖЕРТВА</p>
