Плаваяу подножия величавых скали глядя снизуна тела пролетающих чаек,трудно удержаться от соблазнаи не вообразить себячуть-чуть счастливым.Я и не удержался.Потом я осмелели даже вообразил себявполне счастливым.Мне это удалось.А после я совсем обнаглели попытался представить себе,что я безмерно,безумно,безоглядно счастлия.И у меня это тожеполучилось неплохо.Ощеломляюще,оглушающе,обезоруживающе счастливый,долго я плавал около скал,и чайки,завидя меня,вскрикивали от изумления.<p>Морские заботы</p>У морясвои заботы.Морю надо биться о скалы,веками надо биться о скалы,окатывая их белой пеной,подтачивая их.Морю надо качать корабли,усердно, подолгу качать корабли,накреняя их то влево, то вправо,вздымая то нос, то корму.Море должно шуметь и сердиться,и брызгаться, и развлекать ребятишек,выбрасывая на мокрую галькузазевавшихся крабов.Мне бы, признаться,морские заботы!Уж я бы тогдапобился о скалыУж я бы тогдапокачал корабли!Уж я бы тогдашвырял на камниогромных кальмарови осьминогов,а также остатки старинныхгалер,каравелл,галеонов,фрегатови бригов!А крабы —эка невидаль!<p>И вдруг — о чудо! -</p>И вдруг —о чудо! —вдруг она возникласо мною рядомна скамейке под каштаномв потертых джинсах,в желтой безрукавке,с руками тонкими,с огромными глазами,в которых отражались кипарисыи небо блеклое(неяркий был денек).— Откуда вы? —воскликнул я в сметенье. —Откуда вы?Уму непостижимо!Она ответила:— Оттуда же, поверьте,откуда я и раньше возникала, —из той манящей бесконечной перспективы,которую вы любите,я знаю,чуть больше, чем меня,но я не злюсь —любите ради богабесконечность!И я,склонясь,поцеловал ей рукуна старой облупившейся скамейкепод величавым царственным каштаном,глядевшим сверхуна нее и на меняс улыбкой добройи немного снисходительной.— Я тороплюсь, — она сказалаи исчезла.— Куда же вы? —я закричал ей вслед.Издалека донесся ее голос:— Туда же,все туда же,в перспективу,которую вы любитетак страстно!— Какое дивное созданье! —произнеспоблизости стоявший кипарис,не проронивший за три годани словечка.<p>Сцилла и Харибда</p>
