Жеманницы былых годов,Читательницы Ричардсона!Я посетил ваш ветхий кров,Взглянул с высокого балконаНа дальние луга, на лес,И сладко было мне сознанье,Что мир ваш навсегда исчезИ с ним его очарованье.Что больше нет в саду цветов,В гостиной — нот на клавесине,И вечных вздохов стариковО матушке-Екатерине.Рукой не прикоснулся яК томам библиотеки пыльной,Но радостен был для меняИх запах, затхлый и могильный.Я думал: в грустном сём краюУже полвека всё пустует.О, пусть отныне жизнь моюОдно грядущее волнует!Блажен, кто средь разбитых урн,На невозделанной куртине,Прославит твой полет, Сатурн,Сквозь многозвездные пустыни!Конец 1912<p>Лары</p> Когда впервые смутным очертаньемВозникли вдалеке верхи родимых гор, Когда ручей знакомым лепетаньем Мне ранил сердце — руки я простер, Закрыл глаза и слушал, потрясенный,Далекий топот стад и вольный клект орла,И мнилось — внятны мне, там, в синеве бездонной,Удары мощные упругого крыла. Как яростно палило солнце плечи! Как сладостно звучали из лугов Вы, жизни прежней милые предтечи,Свирели стройные соседних пастухов!И так до вечера, в волненье одиноком, Склонив лицо, я слушал шум земной,Когда ж открыл глаза — торжественным потоком Созвездия катились надо мной.Май 1911<p>К музе</p>Я вновь перечитал забытые листы, Я воскресил угасшее волненье, И предо мной опять предстала ты, Младенчества прекрасное виденье. В былые дни, как нежная подруга, Являлась ты под кров счастливый мой Делить часы священного досуга.В атласных туфельках, с девической косой,С улыбкой розовой, и легкой, и невинной, Ты мне казалась близкой и родной, И я шутя назвал тебя кузиной.О муза милая! Припомни тихий сад,Тумана сизого вечерние куренья, И тополей прохладный аромат, И первые уроки вдохновенья! Припомни всё: жасминные кусты, Вечерние, мечтательные тени, И лунный серп, и белые цветы Над озером склонявшейся сирени… Увы, дитя! Я жаждал наслаждений, Я предал всё: на шумный круг друзей Я променял священный шум дубравы,Венок твой лавровый, залог любви и славы, Я, безрассудный, снял с главы своей — И вот стою один среди теней.Разуверение — советчик мой лукавый,И вечность — как кинжал над совестью моей!Весна 1910<p>Стансы</p>
