Метель, метель… В перчатке — как чужая Застывшая рука.Не странно ль жить, почти что осязая, Как ты близка?И все-таки бреду домой с покупкой, И все-таки живу.Как прочно всё! Нет, он совсем не хрупкий, Сон наяву!Еще томят земные расстоянья, Еще болит рука,Но всё ясней, уверенней сознанье, Что ты близка.7 февраля 1916<p>Утро</p>Нет, больше не могу смотреть я Туда, в окно!О, это горькое предсмертье, — К чему оно?Во всем одно звучит: «Разлуке Ты обречен!»Как нежно в нашем переулке Желтеет клен!Ни голоса вокруг, ни стука, Все та же даль…А все-таки порою жутко, Порою жаль.16 ноября 1916<p>В Петровском парке</p>Висел он, не качаясь,На узком ремешке.Свалившаяся шляпаЛежала на песке.В ладонь впивались ногтиНа стиснутой руке.А солнце восходило,Стремя к полудню бег,И, перед этим солнцемНе опуская век,Был высоко приподнятНа воздух человек.И зорко, зорко, зоркоСмотрел он на восток.Внизу столпились людиВ притихнувший кружок.И был почти невидимТот узкий ремешок.27 ноября 1916<p>Смоленский рынок</p>Смоленский рынокПерехожу.Полет снежинокСлежу, слежу.При свете дняЖелтеют свечи;Всё те же встречиГнетут меня.Всё к той же чашеПрипал — и пью…Соседки нашиНесут кутью.У церкви — синийРаскрытый гроб,Ложится инейНа мертвый лоб…О, лёт снежинок,Остановись!Преобразись,Смоленский рынок!12–13 декабря 1916<p>По бульварам</p>В темноте, задыхаясь под шубой, иду,Как больная рыба по дну морскому.Трамвай зашипел и бросил звездуВ черное зеркало оттепели.Раскрываю запекшийся рот,Жадно ловлю отсыревший воздух, —А за мной от самых Никитских воротУвязался маленький призрак девочки.25 марта — 17 апреля 1918<p>У моря</p>А мне и волн морских прибой, Влача каменья,Поет летейскою струей, Без утешенья.Безветрие, покой и лень. Но в ясном светеОткуда же ложится тень На руки эти?Не ты ль еще томишь, не ты ль, Глухое тело?Вон — белая вскрутилась пыль И пролетела.Взбирается на холм крутой Овечье стадо…А мне айдесская сквозь зной Сквозит прохлада.Июль 1917, Коктебель — 8 декабря 1917, Москва<p>Эпизод</p>
