Иль только осины мне горько польстят.
Ты откуда такой волоокий
И высокий, и весь из себя?
Ты не можешь быть к жизни строгим,
И не сможешь прожить не любя.
Пробеги еще мимо, мимо,
Но успей мне взглянуть в глаза,
Так ведь весны вторгаются в зимы,
Только так и живут чудеса.
Сколько вас есть прекрасных, пригожих?
Очень много, но мне б одного,
Кто б встречался среди прохожих,
И похож был еще на него…
То виденье промчалось, исчезло,
Но зато заискрились снега,
А теперь поработаем честно,
Ведь работа теперь легка.
Раз, другой, пробежишь ненароком,
Еще раз пройдет мимо краса,
И не будут те взгляды пороком,
Ведь глаза красотой в небеса.
Родился, учился, женился
И дни протекали, как жизнь,
Когда-то однажды влюбился,
Потом, до конца, воздержись.
Подруги, друзья, сослуживцы,
Семья, не семья, не родня,
Со всеми не просто ужиться
Порой и в течения дня.
И знаете, сложно, ох, сложно
Искать изо дня в день удел,
Бывает совсем невозможно,
И часто терпенью предел.
Доска, чертежи, цех, технолог -
Так замкнут конструктора круг,
Его беззаветности полог
Всегда помогает, как друг.
И вот из мученья, терпенья,
Из всех прорисовок – чертеж
Идет потихоньку в изделье,
Когда уж в СП есть крепеж.
Твоя недосягаемость волнует,
Я в плен иду твоих далеких рук,
Мне хорошо, и голос твой чарует,
И разгоняет будни скучных мук.
Мне хорошо. Необъяснимо плохо,
Что ты далек, как миллионы звезд,
И все же, не устроят чувства крохи,
Я обойдусь без просьб любви и слез.
Но я люблю и в этом неповинна,
Ты – жизнь моя, ты – зимний солнца луч,
В тебе вся Русь, и что-то есть от финна,
Наверное, холодность зимних туч.
Ты скажешь: "Блажь, родная, что с тобою?"
Я подниму кричащие глаза,
Любовь свою не назову слепою,
И наши затрепещут голоса.
Люблю игру на грани придыханья.
Люблю идти по острию любви,
Лепить любовь – искусство и порханье,
А ты, мой друг, все искорки лови.
Светлая стрела дороги,
Темнота и нет луны,
И рабочие чертоги,
И заботой мы полны.
Но однажды, но однажды
Рядом вспыхнуло тепло,
И отчаянно, отважно
До меня оно дошло.
Плавно двигались на воле
Волны жгучего тепла,
То любовь попала в поле,
Холод выгорел дотла.
Мы лучились каждой клеткой,
Понимали между строк.
Ток не видела соседка,
Да и сам Илья-пророк.
Надоела дрема всуе,
В суете рабочих тем.
Эх, забыться в поцелуе!
Но как вредно. И мед ем.
Мой милый город, средь лесных массивов,
Окраина Москвы иль город – Соц.
По берегам прудов склонились ивы
И там, где гаражи, возникла ТЭЦ.
Столица предо мной иль город малый,
Таится он под зеленью лесов,
А в поясе блестит немного впалый,
Чудесный пруд, и мостик на засов.
Все пройдены, любимые дороги,
Знакомы мне леса и все дома,
Автобусные возят меня дроги,
Подругою – природа мне сама.
И так года, взрослеют, вянут лица,
По небесам проходят облака,
И город в руки взял уже синицу
За тонкие и нежные бока.
Все внешне очень тихо и пристойно,
Все очень чисто, благостно почти,
Но эта тишь, увы, была не вечна,
Военные потери ты почти.
Морозный иней очень тонок,
Он, словно шкурка у зверька,
А снег весь мелкий и без корок,
Следов теплейшего денька.
Прекрасны милые мгновенья
Цветущих инеем ветвей,
Они души проникновенье,
Они подарок добрых фей.
Хороший день. Снег чист в паденье.
И утро в мареве снегов,
Блеск раздается, словно деньги,
Морозных солнечных долгов.
Вернулся снег. Январь в расцвете
Своих морозов и снегов,
На каждой ветке, как в кассете,
Уложен инея покров.
Зима, зима, зима повсюду,
Замерзли чувства, спит тоска,
И скоро я совсем забуду
Красу зеленого листка.
Один лишь вид прыгучего мяча
Дал мне понять, что тема горяча.
В тебе я вижу робость и азарт,
Ты весь похож на за оконный март.
Пробежки, очень резкий стук мяча…
В корзину ты попал не сгоряча?
Красиво ноги вдруг взлетают вверх,
Ты сразу стал намного выше всех.
От баскетбола станешь ли умней?
Но двигаешься лучше. Жизнь полней.
Какой же вывод? Слышу я твой смех.
Отлично. Настроенье лучше всех.
Ты подошел с усмешкой говоришь…
Ты подошел, но сердцем ты молчишь.
Набирает август силу:
Утром солнце холодит,
Освежая землю мило,
А с теплом уже лимит.
Твой звонок звенит в разлуку,
Он прохладен, как и день,
То итог житейской муки,
Неприятность с ним, как лень.
Веет ветер нашей встречи,
Август клонится в зенит,
Скоро мы сойдемся в вече,
Встреча все еще манит.
Ритм стихов, слегка игривый,
В вечер августа плывет,
И меняются мотивы,
И тебя в стихи зовет.
День за днем пройдут по кругу,
Ночь коснется дважды дня,
Встретишь ты меня, как друга,
Я – роднее, чем родня.
Мое окно объяли ветви взглядом,
Под белым снегом виден их изгиб,
Каким-то нескончаемым парадом,
Уходит вдаль лесной красы прогиб.
Не упиваясь красотой лесною,
Черчу свои обычные листы,
Вдруг, вспоминаю, сын ведь не со мною,
Он в армии, где краски так просты.
Мне писем нет. Мой сын стал молчаливый.
И где он? Как он? Что-то замолчал.
Эх, сын, мой сын, любимый мой и милый,
Как я хочу, чтоб голос твой звучал!
Чертить – черчу, но моему терпенью
Все ж есть конец, когда чертить нет сил,
Тогда душа спешит к стихотворенью,
И убегает в те места, где сын.
Мое окно объяли ветви взглядом,
Под белым снегом виден их изгиб,
Каким-то нескончаемым парадом,
