У насыпи братской могилыя тихо, как память, стою,в негнущихся пальцах сжимаягражданскую шапку свою.Под темными лапами елей,в глубокой земле, как во сне,вы молча и верно несетесверхсрочную службу стране.Всей верой своей человечьей,и мыслью, и сердцем своиммы верим погибшим солдатам,и мертвые верят живым.Так вечная слава убитыми вечная слава живым!Склонившись, как над колыбелью,мы в ваши могилы глядим.И мертвых нетленные очи,победные очи солдат,как звезды сквозь облако ночи,на нас, не мерцая, глядят.1945<p>63. ЗЕМЛЯ</p>Тихо прожил я жизнь человечью:ни бурана, ни шторма не знал,по волнам океана не плавал,в облаках и во сне не летал.Но зато, словно юность вторую,полюбил я в просторном краюэту черную землю сырую,эту милую землю мою.Для нее ничего не жалея,я лишался покоя и сна,стали руки большие темнее,но зато посветлела она.Чтоб ее не кручинились кручии глядела она веселей,я возил ее в тачке скрипучей,так, как женщины возят детей.Я себя признаю виноватым,но прощенья не требую в том,что ее подымал я лопатойи валил на колени кайлом.Ведь и сам я, от счастья бледнея,зажимая гранату свою,в полный рост поднимался над неюи, простреленный, падал в бою.Ты дала мне вершину и бездну,подарила свою широту.Стал я сильным, как терн, и железным —даже окиси привкус во рту.Даже жесткие эти морщины,что на лбу и по щёкам прошли,как отцовские руки у сына,по наследству я взял у земли.Человек с голубыми глазами,не стыжусь и не радуюсь я,что осталась земля под ногтямии под сердцем осталась земля.Ты мне небом и волнами стала,колыбель и последний приют…Видно, значишь ты в жизни немало,если жизнь за тебя отдают.1945<p>64. КРЕМЛЕВСКИЕ ЕЛИ</p>Это кто-то придумалсчастливо,что на Красную площадьпривезне плакучеепразднество ивыи не легкую сказкуберез.Пусть кремлевскиетемные елитихо-тихостоят на заре,островерхиедети метели —наша памятьо том январе.Нам сродниих простое убранство,молчаливаяих красота,и суровых ветвейпостоянство,и сибирских стволовпрямота.1945<p>65. ПОРТРЕТ</p>Сносились мужские ботинки,армейское вышло белье,но красное пламя косынкивсегда освещало ее.Любила она, как отвагу,как средство от всех неудач,кусочек октябрьского флага —осеннего вихря кумач.В нем было бессмертное что-то:останется угол платка,как красный колпак санкюлотаи черный венок моряка.Когда в тишину кабинетовее увлекали дела —сама революция этопо каменным лестницам шла.Такие на резких плакатахпечатались в наши годапрямые черты делегаток,молчащие лица труда.1945<p>66. «Вот опять ты мне вспомнилась, мама…»</p>
