За Нарвской заставой слепой баянистЖивет в переулке безвестном,И вторит ветров пролетающих свистЕго нескончаемым песням.Его я узнал по широким плечам,Покрытым матросским бушлатом,По доброй улыбке, по тихим речам,А больше по песням крылатым.Особенно памятна сердцу одна:«В тумане дорога лесная,И старого друга томит тишинаТого беззакатного края.Там тополь в саду у любимой цветет,Ветвями тяжелыми машет…»Мою он давнишнюю песню поетПро легкое дружество наше.Ту песню, которую я распевал,Теперь затянули подростки,Она задымилась в губах запевал,Как дым от моей папироски.И если ее вдруг баян заведет —Мне лучшего счастья не надо,Чем то, что за дымной заставой живетМоя молодая отрада.1927, 1937<p>35. КОРЧМА НА ЛИТОВСКОЙ ГРАНИЦЕ</p>Пути, по которым мы ходим с тобой,Пока барабанный ссыпается бой,Пока золотые рассветы кипятОт Желтого моря до самых Карпат, —Они нас выводят, мешая страницы,К последней корчме у литовской границы.Лиловые тени — пестрее сарпинки —Ложатся теперь на большие столбы,На узел закрученной в гору тропинки,На тонкую шею высокой трубы.Давно трубачи тут не нянчили зорю,И ветер шумит среди желтой листвы,И снова уходят к прохладному морюПоследние жаркие тучи с Литвы.Высокие двери обиты кошмою.Мицкевич, ты слышал народный мотив,И долго мазурка вела за корчмою,Под узкие плечи тебя подхватив…В корчме стеариновый меркнет огарок,Торопится дюжина жбанов и чарок…И ночь оплывает, как свечка из воска…А рядом — отряды советского войска, —Прислушайся: это не ветер, а отзывЛетит через реки, дороги, мосты,Сливая текстильные фабрики ЛодзиСо сталелитейною вьюгой Москвы.Народы подымутся в общем единстве,Пусть время пройдет — не забудут века:О славе грядущего Феликс ДзержинскийМечтал по ночам в коридорах ЧК.И вот за корчмой, по тропам незнакомым,Туда, где сейчас разгорается бой,Дзержинский с прославленным польским ревкомомВ осеннюю ночь проскакал за рекой.И в тихой корчме вспоминают доныне:Шумит за мостом голубая река,Под пулями скачет вперед по долинеВ ненастную даль председатель ЧК.1927, 1937<p>36. ВЕСЕННЕЕ УТРО</p>
