Уж я-то знаю ЛадогуС тяжелою волной,И под обычной радугой,И — реже — под двойной.С ветрами понизовымиИ верховыми в зной,И — реже — с бирюзовоюПрохладной тишиной;И с заводью, и плесами,И с рощею густой,С гранитными утесамиИ грустною трестой;С зелеными подлесками,С песчаною косой,Целованной до блескаИ солнцем и росой!4Мы постучали в Ладогу,В просторы льда,И Ладога ответилаНам тогда:«Давай, давай — я рядом,И я помочь могу,И вместе с ЛенинградомУдарю по врагу!»Ударила, ударила,Страдала за него,И ей любовь подаренаНарода моего.И, с ним победу празднуя,Вольна и велика,«Дорогой жизни» названа —И это на века!1966<p>750. СО МНОЮ СКАЗЫ ЗОЛОТЫЕ</p>Со мною сказы золотые,Они промчались за леса,Через заказники густые,Что подпирают небеса.В них плеск седой волны я слышу.И рада вольная душа,Что ветер Ладоги колышетЗеленокрылье камыша.И видно мне: за самой, самойГрядой, где тесно валунам,У побережья ВалаамаПроходит солнце по волнам.А перед тем, когда погаснутьЕму, златому, суждено,Заря всё машет лентой красной,Как на морях заведено!1966<p>751. ИЗ РОДОСЛОВНОЙ</p>
Александру Смердову
Мой давний предок назывался смердом,Он был дударь, ложкарь.Он бражничал небось!Что я скажу о нем — недостоверно,Скажу, как в людях слышать довелось.Его душа была огнем палима.Он мало виделИ не много знал,Платил с души,А не с души, так с дыма,Он жег леса под пашню,Деготь гнал.Он был, мой предок, с крепкими руками,Немногословен был, но остроглаз,Точил секиру о точильный камень,Шел на врагов и ранен был не раз!Он где-то жил на Волхове.С туманом вставал утрами,Шел через туман.В большом родуОн назван был Иваном —Неплохо ведь!Мой прадед был Иван,И дядя был Иван. В долине ровнойОн жил,Он бедовал,Войной гоним…Но здесь уже всё ясно в родословной,Приходит встреча с Временем моим!И я вошел в народное всевластье,И я с великим Временем в ладу,И вся моя родня,Мои пристрастьяНе в домыслах моих,А на виду.1966<p>752. РОВЕСНИКАМ</p>Я пришел на Ладогу за песнями.Те же волны, те же валуны.Ну а где друзья, мои ровесники,В море иль в земле погребены?Многих море взяло, море, море,Взял и схоронил девятый вал.Говорят, что тот не видел горя,Кто у моря век не проживал!А земля?Была земле недоля:Орудийный гром держал обряд,Многие упали в чистом поле, —Братские могилы подтвердят.Ветры возле них вели заплачки,Всё вошло в легенду или в сказ.Голосили, плакали рыбачки,Не было крупнее слез у нас.Эту песню я сложил у моря,У зелено-синего огня,Просто сердце охватило горе,А его немало у меня!1966<p>753. «Ничем тебя не удивлю…»</p>
