Ты приходила маркитанткой — сразуПротягивала жесткую ладонь.За острое словцо твое, за фразуШли полчища народные в огонь,Ты приходила точностью учебы,Расчетливым упрямством мастерства.Была ли ты разгадана? Еще бы!Но сколько сил ты стоила сперва!Чем можешь ты сегодня похвалиться?Какой ужимкой щегольнешь кривой?Как праздник свой отпразднуешь, столица,Ощеренная в драке мировой?Горят в бокалах тонкогорлых вина.И, в синеве неоновой скользя,Так нежно, так замедленно-невинноТанцуют пары… Их спасти нельзя.Всё это было, было, было. Хватит!Над звоном лир, над звяканьем монетДвадцатый век стальные волны катит…Но ты и эту мощь свела на нет.Когда дымились кровью Пиренеи,К Вогезам протянув мильоны рук,И «юнкерсы» всё ниже и вернееСужали над тобой зловещий круг;Когда последний маклер твой, пройдоха,Последний франк поставивши ребром,Уже не прятал сдавленного вздохаИ трясся, принимая на ночь бром;Когда ползла, беря за шкалой шкалу,В котельном отделенье ртуть войны, —Какого прикормила ты шакала?Какой сама объелась белены?Смотри, как виноградник твой обуглен,Каким пожаром ветер твой багрим,Как на разбитой манекенной куклеПлачевно и смешно размазан грим.Ты столько знала сказок, так умелаСмотреться в зеркала своей мечты…Смотри же! Вот она, мертвее мела, —Та Франция, которой стала ты.В тот год, когда Бастилию брала ты,Ты помнишь труб рыдающих мажор,И вихорь помнишь, свежий и крылатый,Шарахнувший по лбам твоих обжор?Он звал тебя любимицей столетья.Он звал тебя нежнейшим из имен,Он отдан нашей родине в наследье,А у тебя — подделкой заменен.Где твой огонь, твой смех, твое железо?В какой золе каких истлевших телРассыпалась на части «Марсельеза»?Вот всё, что я сказать тебе хотел.2
