Та ночь была осады ночь глухая,Простор во тьму зарыт.И только в Смольном свет, не потухая,Горел всю ночь, за маскировкой скрыт.Холодные, пустые коридоры,Да часовых шаги,Да карт штабных неторопливый шорох,А за стеной — тяжелый свист пурги.Последние часы перед рассветом,Когда усталость ломит синь висков,Когда под лампы беспощадным светомЧернеют жестко строки рапорто́в,Где смерть глядит из цифр, встающих круто,Пожаров дым восходит к небесам,И хочется тогда хоть на минутуЗакрыть глаза, чтоб отдохнуть глазам.Но только он закрыл глаза, как ожилВесь Ленинград и весь прошел пред ним,На музыку ночной пурги положен,Окрашен глухо заревом ночным.Шли улицы с разбитыми домами,В сугробах до второго этажа,Тень баррикад и поседевший каменьОграды, где пробоина свежа.Шли площади, друг друга обгоняя,Заводы шли в своем бою ночном,Где, мертвого товарища сменяя,Вставал рабочий в цехе ледяном.Кровь на снегу… Людей суровых лица,Работающих в страшной тишине,Людей, чье сердце не устало биться,Хоть бьется уж с бессмертьем наравне;Шоферов небывалой в мире трассы,Подводников, ломавших мин капкан,Советского немыслимого аса,Что сквозь пургу шел ночью на таран,И снайпера, что там, в окопной стуже,Без промаха стрелял в сто первый раз,Что получил почетное оружьеИ только с жизнью он его отдаст.И в Смольном люди безо дня и ночиВедут работу сутки напролет…Пурга, хрипя, не нам конец пророчит —Она врагу о гибели орет.Какое имя силе небывалой,Что перед ней бессилен этот адИ голода, и стужи, и металла,Летящего сейчас на Ленинград?С той осени, когда земля замкнуласьКольцом огня, чтоб город задушить,Когда душа под силой бед согнуласьИ распрямилась, гибель сокрушив,—Все знали — он одной лишь клятвой дышит:Враг не пройдет — обуглится в огне,Партийной чести нет на свете вышеИ воли большевистской нет сильней.Таких ночей пройдет еще немало,От них седеет волос на висках……Он ехал поздно. Темная стоялаГромада в ночи ледяных тисках.Над площадью пред ним неизмеримыйТот Зимний, тот, который в Октябре…И он не мог проехать просто мимо,И вышел из машины… В серебреТемнел дворец, что возвышался датой,С которой человечество ведетСвой новый счет, — в нем Ленинград вожатый,Шел нашей эры двадцать пятый год.И в памяти над площадью морознойСлова блистали, кровью сердца вспенены:«Пусть осенит вас победоносноеЗнамя великого Ленина!»…Вновь Смольный был тем кораблем, которыйКак флагман вел эскадру за собой,И Жданов шел по гулким коридорам,Хранившим чуткий фронтовой покой.Еще по снегу крались ночи тени,Едва дымилась зимняя заря,И он вошел в ту комнату, где ЛенинЖил в первый год священный Октября.Здесь всё дышало строгой, мудрой силой,И даль времен в ночной вернулась мгле,Как будто только приняла РоссияДекреты те о мире и земле.И ходоки с Урала, из Сибири,Закончивши беседу с Ильичем,Его слова в свои родные шириНесли в сердцах, где сила бьет ключом,И, увозя с собой заданий грудуИ выслушавши ленинский наказ,Как будто бы лишь час назад отсюдаУехал Киров к горцам на Кавказ.И, возвышаясь над горами тяготТех первых дней, тяжелых, как гранит,Словами, что в основу жизни лягут,Об Октябре сам Ленин говорит.И ловят жадно — речь огнем ложится —Его слова, движение рукиКрасногвардейцы с пулковских позиций,Путиловцы, солдаты, моряки.Неутомимый, щедрый, добрый генийСудьбу вселенной здесь определил,Как верил он — стратег победы Ленин —В непобедимость большевистских сил.Отсюда всей земли ему просторыОткрыты были — горному орлу,И видел он проникновенным взоромСквозь всей борьбы пороховую мглу.И, партией бессмертною хранимы,Прошли народы долгий, грозный путь,Сквозь беды все, сквозь всех сражений дымы,Чтоб коммунизма знамя развернуть.А сколько раз в конце бессонной ночиОн здесь стоял и думал у окна,Как Петроград подымется рабочий,Могучая подымется страна,Он говорил тогда о петроградцах:«Всех больше они тяготы несут,И всюду там, где нужно снова драться,Не унывают, в битвах не сдают.И, закаленные, находят снова силы,Они у нас передовой отрядИ превосходный…» Так оно и было,Так рос, и креп, и вырос Ленинград!И если трудно нынче ленинградцам,Не легче было в Петрограде томЛомать врага, без устали сражатьсяПод знаменем, взметенным Октябрем.…Оконные раздвинуты портьеры,Восходит солнце. В комнате светло,А над Невой струится сумрак серый,В алмазах льда замерзшее стекло.И Смольный снова поднимает стеныНавстречу бою, как и тот завод,Где кончены уже ночные сменыИ новый танк выходит из ворот.И Жданов видел в этот час рассвета,Как Ладогой идут грузовики,Водители, как в шубу, в лед одеты,Им от руля не оторвать руки,Как, всплесками мотора полыхая,Летит корабль — передний край бомбить,Как девочка строгает, задыхаясь,Лучину, чтобы печку растопить,Как тот солдат, кому вручал оружье,Нажал на спуск в сугробе ледяном —И сто второй лежит в кровавой луже,Упав на снег с растерянным лицом,Как пушкари, орудия громадуНацелив, дот разносят на куски,Как новый день высокий Ленинграда,Геройский день творят большевики.Так просыпался новый день сраженья,Так просыпалась новая заря,Отметив сердца тайное движенье,Вставал день двадцать первый января…Всей правдой большевистскою владея,Мы в прах сотрем любой вторженье тьмы,На свете нет и не было сильнееВот этой правды. Ею жили мы!1949
