Вот и вечер жизни. Поздний вечер.Холодно и нет огня в дому.Лампа догорела. Больше нечемРазогнать сгустившуюся тьму.Луч рассвета, глянь в мое оконце!Ангел ночи! Пощади меня:Я хочу еще раз видеть солнце —Солнце первой половины Дня!30 апреля 1943.<p>ВОСПОМИНАНИЯ О КРЫМЕ</p>Не ночь, не звезды, не морская пена, —Нет, в памяти доныне, как живой,Мышастый ослик шествует степенноПо раскаленной крымской мостовой.Давно смирен его упрямый норов:Автомобиль прижал его к стене,И рдеет горка спелых помидоровВ худой плетенке на его спине.А впереди, слегка раскос и черен,В одних штанишках, рваных на заду,Бритоголовый толстый татарчонок,Спеша, ведет осленка в поводу.Между домов поблескивает море,Слепя горячей синькою глаза.На каменном побеленном забореГуляет бородатая коза.Песок внизу каймою пены вышит,Алмазом блещет мокрое весло,И валуны лежат на низких крышах,Чтоб в море крыши ветром не снесло.А татарчонку хочется напиться.Что Крым ему во всей его красе?И круглый след ослиного копытцаОттиснут на асфальтовом шоссе.1943<p>* Оказалось, я не так уж молод *</p>Оказалось, я не так уж молод:Юность отшумела. Жизнь прошла.До костей пронизывает холод,Сердце замирает от тепла.В час пирушки кажется хмельноюДаже рюмка слабого вина,И коль шутит девушка со мною,Всё мне вспоминается жена.1943<p>МОРОЗ НА СТЕКЛАХ</p>На окнах, сплошь заиндевелых,Февральский выписал морозСплетенье трав молочно-белыхИ серебристо-сонных роз.Пейзаж тропического летаРисует стужа на окне.Зачем ей розы? Видно, этоЗима тоскует о весне.7 февраля 1943<p>* Какое просторное небо! Взгляни-ка *</p>Какое просторное небо! Взгляни-ка:У дальнего леса дорога пылит,На тихом погосте растет земляника,И козы пасутся у каменных плит.Как сонно на этом урочище мертвых!Кукушка гадает кому-то вдали,Кресты покосились, и надписи стерты,Тяжелым полетом летают шмели.И если болят твои старые кости,Усталое бедное сердце болит, —Иди и усни на забытом погостеСредь этих простых покосившихся плит.Коль есть за тобою вина или промахТакой, о котором до смерти грустят, —Тебе всё простят эти ветви черемух,Всё эти высокие сосны простят.И будут другие безумцы на светеМетаться в тенетах любви и тоски,И станут плести загорелые детиНад гробом твоим из ромашек венки.Присядут у ног твоих юноша с милой,И ты сквозь заката малиновый дымУслышишь слова над своею могилой,Которые сам говорил — молодым.9 июля 1944<p>* О твоей ли, о моей ли доле, *</p>
